Арбин

Асхадова Амина

Бесполезно… Я вновь кусаю губу от безысходности и устремляю взгляд к саду, до которого мы так и не добрались. Чувствую размеренный взгляд мужчины, который внимательно следит за моими эмоциями и ненадолго прикрываю глаза. Какие жестокие законы, какая жестокая у него жизнь, но Арбинский Артем об этом даже не подозревает. Он не видел другую сторону жизни – он не видел любовь.

Бесполезно… Я должна была думать о другом. В прекрасном, дико красивом одиноком саду, в котором ежедневно по вечерам трудится умелый садовник, я задаю один из важных

вопросов:

– Что будет после рождения ребенка? – я цепляюсь за удочку, что так ненадежно бросил Арбин в своем прошлом ответе.

Я поднимаю взгляд и встречаю ответ в его глазах:

– Я бы хотел, чтобы ты осталась.

Я останавливаюсь, не в силах идти дальше. Останавливаюсь у прекрасных и самых разнообразных цветов, чтобы набраться ответом. Артем тоже тормозит и не отрывает от меня своих янтарных глаз, которых я раньше до ужаса и боли боялась.

– Мой ответ в моих глазах, и он должен быть виден тебе, - отвечаю тихо, не провоцируя его внутреннего зверя.

Хочу сказать правду и только правду.

А далее происходит то, от чего в жилах застывает кровь. Мужчина с янтарными глазами делает всего один шаг, разделяющий нас. Едва он преодолел это мизерное расстояние, как я тут же почувствовала его руку на своем животе. Перестаю дышать то ли от страха, то ли от неожиданности, а его рука уверенно поглаживает живот. Только вот глаза Арбина уверенно и неотрывно смотрят в мои:

– Я бы хотел, чтобы ты осталась, - более настойчиво повторяет Артем, - я не умею по-другому, но стараюсь. Не совершай глупостей, Влада, останься.

«Не совершай глупостей, Влада, останься», - набатом бьется его речь, словно он догадался о моем грядущем побеге.

– Если бы только у меня был выбор… - говорю я с присущей горечью, чувствуя его прикосновения к чуть выпуклому животу, - всего два месяца, а он уже такой… - вырывается у меня непроизвольно, когда я чувствую прикосновения Арбинского.

– Это прекрасно, - коротко улыбается Артем, не сводя с меня глаз.

Я перевожу взгляд на цветы и молчу.

– И выбор у тебя есть, - смотрит в душу и не иначе. Пугает меня.

– Тогда я не останусь, - не раздумывая, обещаю я в ответ.

Поднимаю взгляд и смотрю в его холодные глаза. Его длинные пальцы убирают с моего лица упавшие рыжие локоны, а его губы тем временем жестоко произносят:

– В таком случае, Влада, это мой ребенок.

Ведь в таком случае, Влада, ты останешься со мной – говорят его глаза.

Как ты смеешь?..

Моя рука непроизвольно взметнулась к животу в защитном жесте, и я отступила назад. Арбин вновь заговорил, наблюдая за моей реакцией.

Реакция испуганной лани перед хищником, не более.

– Я пытаюсь вернуться к себе прежнему, но ты совсем не хочешь мне помогать, Влада, - качает он головой, замечая мой страх, - я не собираюсь разлучать мать с ребенком. С марта мы идем бок о бок вместе, но мы

ни разу не пытались пойти друг другу навстречу.

– Никакое прощение не способно стереть мне память о том, каким ты можешь быть, - запинаясь, произношу я, - ты говоришь, что не собираешься разлучать мать с ребенком, но, тем не менее, даешь понять, что будет за мой уход. Ты не отдашь мне моего ребенка…

– Влада… - вкрадчиво произносит Артем.

Я более не могу остановить свой поток речи и поток недосказанности:

– Я лишь констатирую факт, Артем. Я не верю в то, что ты способен измениться. Я не хочу жить словно на пороховой бочке. В конце концов, я не хочу отдавать этого ребенка тебе, ведь он зачат в процессе насилия. Что ты можешь дать этому ребенку, кроме богатств?

Мужчина посмотрел вверх, в небо и прикрыл глаза. Я хотела продолжить свою тираду, однако Артем перебил. Я понимаю, что он тоже начинает заводиться и весь успеха нашего разговора сводится к нулю:

– Пойми, что я бы только рад вернуть время вспять и понять раньше, что ты в наших делах с Виктором не должна быть замешана!

– Я тебе не верю, - упорно качаю головой, но не ухожу и не сбегаю.

Желаю поговорить и довести разговор до конца:

– Я вижу в тебе не отца, а насильника. Из этого ничего не выйдет, из жертвы не сделать любимую. Наберись смелости и отпусти меня, слышишь?

– Отпустить? – он резко опускает голову и цепляет меня своими янтарными глазами, - это и мой ребенок тоже, Влада. Ты носишь под сердцем нашего ребенка, моего наследника. Не забывай, чью фамилию будет он носить!

Я кусаю губы до боли и понимаю, что он прав. Если я не выберусь отсюда, то так и останусь здесь… навсегда.

– Я не этого хотела в жизни… - я шепчу с болью, глотая и пытаясь прогнать болезненный ком в горле, - я слишком боюсь тебя, чтобы остаться… на всю жизнь.

– Все мы чего-то другого хотели в жизни, лиса, - глухо обрывает Арбин, - ты хотела встретить хорошего, пусть и не богатого парня, выйти замуж и родить по любви, прежде выучившись. Но вместо этого ты родишь нашего ребенка – от плохого и жестокого, как ты думаешь обо мне, мужчины. Этот ребенок возьмет МОЮ фамилию. И после рождения малыша я позволю тебе выучиться. Вы будете жить, не зная бедности и запретов. Я даю тебе слово: ты станешь свободной. Вы ни в чем не будете нуждаться, это мой долгожданный ребенок.

Паника начинает овладевать всем моим телом до дрожи. Я кусаю губы до боли, а в глазах стоят непрошенные слезы. Не останусь…

Не останусь!

– Нет, - шепчу я, прикладывая ладонь к губам и еще пытаясь сдержать эмоции, - нет, нет, нет… Прошу, нет!

– Да, - жестко обрывает тот, кого я называю Арбином, - все будет немного иначе, чем планируют девочки твоего возраста. Все будет так, как распорядилась судьба и как сказал я. Через несколько недель мы поедем в клинику узнавать пол ребенка, а перед этим ты возьмешь мою фамилию.