Арарат
Шрифт:
В первые минуты ни Маргарит, ни Ара не решались заговорить. Маргарит заметила, что Ара стал как будто еще больше робеть, очутившись с ней наедине. Маргарит начала перелистывать большой альбом, лежавший на столе, порою расспрашивая Ара о его замыслах. Ара воодушевился; он не только с жаром объяснял ей свои замыслы, но и вдавался в подробности законов живописи.
Маргарит слушала его, удивляясь тому, что Ара не заговаривает ни о чем другом. Время текло. Ара как будто был рад лишь тому, что его кто-то слушает.
— Ну, Ара, — сказала наконец Маргарит, — мне уже пора.
Это сказано было
Ара, сидевший напротив Маргарит, встал с места, подошел и, взяв ее за руку, наклонился как бы для того, чтоб заглянуть ей в глаза. Но Маргарит с удивлением заметила, что он не решается встретиться с ее взглядом. Она также встала и мягко провела рукой по голове Ара. По его телу как бы пробежал электрический ток. Он вздрогнул и выпустил руку Маргарит. Маргарит почувствовала, что Ара не в силах что-либо сказать ей. Она давно заметила его нерешительность, но сейчас ей очень хотелось, чтоб он переборол себя. Маргарит хотелось, как и каждой девушке, чтобы ее избранник был смелый мужчина. Она была достаточно проницательна, чтобы видеть, что Ара не таков, хотя понимала, что его тянет к ней непреодолимое влечение.
— Маргарит, не оставляй меня одного… — через силу выговорил Ара.
Маргарит почувствовала, насколько ее воля сильней воли юноши. Двумя руками она взяла голову Ара, притянула к себе и шепнула:
— Почему ты просишь, чтоб я тебя не оставляла одного? Ну, говори же, Ара!
Дыхание их смешалось. Ара видел близко от себя лицо Маргарит, слышал, как бьется ее сердце, и словно только сейчас понял, что жизнь без Маргарит потеряет для него всякую ценность. И он смог лишь прошептать:
— Не оставляй меня одного…
— Не можешь остаться один, без меня? Но почему ж до сих пор не говорил ни слова, а, бессовестный?
— Ты останешься, правда?
— Ох, опять о том же… Ну ладно, я останусь, что же дальше, ну, скажи, что?! — засмеялась Маргарит и тряхнула голову Ара так сильно, что его губы коснулись ее лица.
Она тотчас же отошла от него и села на стул. Ара попятился и отвернулся лицом к стене. Ему казалось, что все это происходит во сне.
Маргарит уже не могла настаивать на своем решении уйти. В словах Ара «не оставляй меня одного…» и «ты останешься, правда?» Маргарит видела и признание в любви, и вспышку затаенных чувств, и утверждение того, что они созданы друг для друга. Правда, Маргарит хотелось бы, чтобы Ара прямо сказал ей об этом, сказал, что они должны принадлежать друг другу, высказал ей это в пылких словах. Но ей было ясно, что Ара сейчас не способен ничего сказать, хотя его лицо говорило лучше слов.
Прошло несколько минут. Ара немного успокоился. Они вместе подошли к окну. Небо было затянуто легкими тучками, не было видно ни звезд, ни луны. Колеблемая ночным ветерком, глухо шелестела листва шелковицы под окном. Ара невольно вздрогнул и теснее прижался к Маргарит. Она мягко отвела его руку, наклонилась к подоконнику, прислушиваясь к таинственному шороху в темноте.
— Маргарит, — тихо произнес Ара. — Ты храбрая, да?
— Храбрость — качество мужчин, Ара, — улыбнулась Маргарит.
— Но ты храбрая, я
— Ну, конечно, храбрая, раз в полночь нахожусь в комнате чужого мужчины! Ты это считаешь храбростью, да, Ара?
Ара не ожидал такого ответа. Он покраснел, отошел от окна, сам себя ненавидя за то, что не находит в себе решимости объясниться с Маргарит. Больно его задело и то, что Маргарит говорила о нем, как о постороннем человеке.
— Значит, ты меня считаешь чужим, да, Маргарит? — глухо спросил он.
— Почему это волнует тебя, Ара? Конечно, мы чужие в том смысле, что не родственники.
— Не родственники, но… ведь чужой мужчина и чужая девушка становятся самыми близкими людьми друг для друга!
— О, мой Ара! — вырвалось у Маргарит.
— Моя Маргарит… — шепнул Ара.
Они еще долго стояли у окна и шепотом говорили те слова, которые так дороги всем в эти минуты.
Заря окрасила небо, когда Маргарит перегородила стульями комнату, завесила их одеялом и, уже после того как Ара лег, не раздеваясь, прилегла на постель матушки Шогакат.
Рано утром Шогакат-майрик осторожно вошла в свою комнату (у нее был второй ключ). Видно было, что она провела тревожную ночь. На цыпочках она тихо подошла к кровати сына. Ара мирно спал. По лицу Шогакат-майрик скользнула улыбка облегчения. Она что-то шепнула, перекрестила сына и обернулась к своей кровати, предполагая, что на ней спит Габриэл.
— Пошли тебе бог счастья, Габриэл-джан, — пробормотала она вполголоса, — на радость твоим родителям!.. Ну что тебе стоит уступить кусочек своего бесстрашия моему бедному Ара?!
Для Шогакат-майрик не были тайной тяжелые переживания сына: она знала, что Ара боится темноты и одиночества.
Как-то раз она осталась ночевать у Вртанеса, Ара был дома один. И вот уже заполночь он прибежал к матери, бледный, полуживой от страха. На следующий день, пересилив себя, Ара признался ей в своей слабости, которую тщательно скрывал до этого. Эта болезнь сына глубоко удручала Шогакат-майрик, и она не решалась никому рассказывать о ней. Не говорила она даже Вртанесу, и не потому, что не доверяла старшему сыну, а из боязни причинить ему лишнее огорчение. Кроме того, Шогакат-майрик считала, что есть вещи, о которых не должен знать даже родной брат. Она страдала молча, не зная, как вылечить Ара от припадков болезненного страха. Это и было причиной того, что она так настойчиво уговаривала Габриэла переночевать с Ара.
Она подошла к своей кровати, взглянула — и окаменела. В первую минуту она не поверила глазам, взглянула второй раз и убедилась, что зрение не изменяет ей: в постели лежала одетая девушка. Заветная мечта, которую она лелеяла в глубине души, так внезапно стала действительностью. Маргарит — у них… Но как это произошло, каким образом этот вопрос решился за несколько часов? Неужели Маргарит узнала тайну болезни Ара? Оставив бесплодные догадки, Шогакат-майрик обняла Маргарит и со слезами радости расцеловала ее. Маргарит потянулась, медленно открыла глаза, не понимая в первую минуту, где она находится. Она невольно сделала даже жест, чтоб оттолкнуть женщину, которая почему-то целовала ее, но потом узнала Шогакат-майрик, приподнялась в постели и густо покраснела.