Апреарх
Шрифт:
Так проходили минуты, часы, наступил вечер, и солнце уже зашло за горизонт, давая возможность тьме объять весь Петербург. Такой Питер Жене нравился больше, нежели серое утро. Ночью в нём есть что–то особенно уютное.
Только лишь когда стало окончательно темно в помещении, Женя оторвалась от чтения, чтобы включить свет в комнате, а затем вновь принялась за самообучение. Вернулись те самые бессонные ночи. Не хватало одной детали в этих ночах – Ильи. Он где–то в Москве, в каком–то офисе делает что–то, а где именно и что делает – он не говорит. Последнее сообщением датируется 23 ноября, в тот день, когда он прилетел в Москву и отправил сообщение, что благополучно добрался и с ним всё хорошо.
Женя, как девушка решительная, могла и написать, и позвонить ему, но, будучи впечатлительной, ей показалось,
– Что же я настолько глупая, что не смогу понять физику? – выкрикнула она в пустоту квартиры, – Даже если не сейчас, то через год, а если не тогда, то через…
Я не нуждаюсь в помощи тех, кому абсолютно на это плевать! В конце–то концов мне лишь двадцать девять, у меня есть масса времени до конца жизни! Я успею, успею всё сделать, даже без него! – и вновь очередная истерика, но в этот раз на пол полетели не бумаги, а чашка из–под горячего чая, который, к счастью, был допит. Осколки разлетелись по полу, а Женя принялась их топтать ногами, пытаясь оставить себе память о той клятве, которую она только что произнесла в своих мыслях. Решающим был удар кулаком, по остаткам осколков, сопровождаемый бормотанием:
– Смогу, смогу, смогу, – голос угасал.
Лёжа на полу, девушка думала о том, что уже бы выучила следующую тему по физике, прислонив окровавленные руки к глазам, она зажмурилась и собралась: «Пора вставать и приводить в порядок себя и квартиру.».
Вскоре всё было убрано, а вот прежнего настроения совсем не хватало.
«А ведь так было всегда: я всегда что–то портила…так может и в этот раз виновата я? Была слишком настырна к своей мечте и не замечала раздражительность Ильи?» – думала она про себя, сидя в кресле, но так и не пришла к дельному выводу. Она вышла на улицу, где уже никто не ходил, и начала бродить по ночному городу, представляя, что у них всё–таки получится машина времени и они улетят в будущее, а там вместо этих, пусть и красивых, но полуразрушенных старых домов, стоят трёхсотметровые дома–офисы, или же чудо–конструкции, половина населения – это киборги или роботы, а Россия захватила весь мир и стала сверхдержавой.
Женя не помнила, как и когда пришла домой, но проснулась она в уличных джинсах от того, что её раздавило временное пространство, потому что Илья ей не помог в дальнейшем создании машины. Девушка запомнила последнее, что она видела. Это были ярко–оранжевые переливающиеся, мигающие, передвигающиеся точки перед глазами. Последним звуком, что дошел до девушки – был хруст ломающихся рёбер, а напоследок Женя почувствовала, как её лёгкие проткнулись насквозь. Неимоверная боль пронзила тело лишь на секунду, но когда кислород в организме закончился, стало неизмеримо хорошо. Ощущение нежности и блаженства не пропадали с вечность, а потом темнота, раскрывающая объятия.
Она схватила телефон и дрожащими пальцами набрала Илью.
Глава 8
Раннее утро. Илья проснулся от телефонного звонка. Подумал, что это Маша, но потом увидел имя "Женька". Он резко взял трубку.
– И… И… Илья! Я… Скучаю. Мне без тебя п–плохо. – ревущим голосом и с запинками говорила она, – Скажи честно, ты уехал потому что… – наступила длинная пауза, которая казалась вечной. – … Я тебе надоела?! Мои мечты слишком глупы?! Ты думаешь, что я верю во всякую фантастику, и что путешествие во времени невозможно?! – голос стал более чётким, но всё равно дрожащим. – Зачем было так всё усложнять? Нельзя было просто сказать, что тебе надоело и ты не хочешь над этим больше работать?! Ты знаешь, как я мучилась все эти три месяца? С того самого твоего последнего сообщения. Я тосковала и скучала по тебе. Я зубрила эти чёртовы учебники по физике и прочему. У меня появлялось всё больше и больше проблем на работе. Почему ты стал таким? – голос перестал дрожать, – Раньше ты был другим. Не проходило ни дня, как ты писал мне, или приходил в гости. Всегда, когда я заходила в соц. сети, я видела от тебя приятные, очень приятные слова: "Доброе утро", "Спокойной ночи" и всё в таком духе. Ты всегда говорил мне правду, и никогда не врал. Даже тогда, когда лучше было бы соврать, ты говорил правду. И никогда не убегал от разговора. Куда делся тот Илья Молчанов? Мой лучший, и возможно, единственный друг? Раньше он был у меня,
Напоследок хочу сказать, что все твои бумаги и чертежи хранятся в том старом шкафу, который ты некогда чинил. На кухонном столе так и остались следы от чашек с кофе. В спальне, где ты спал, всё ещё лежит твоя футболка. А на стойке, в коридоре, лежит то письмо, которое мне вручил почтальон, за день до твоего отъезда. – её голос снова стал дрожащим, – И что до сегодняшнего дня… – стал слышен плач. – …Я ждала тебя. Но теперь я поняла, что это бессмысленно. Ждать человека, который про тебя забыл, и ты ему не нужна.
Прощай, Илья! Спасибо тебе ещё раз за всё! И прости меня! – телефонный звонок оборвался, стали слышны бесконечно надоедающие гудки.
Илья сидел на краю кровати. По его щеке стекла слеза и упала прямо на телефон, на котором до сих пор шли бездонные гудки и стояла фотография Жени на её контакте. Потом капнула вторая, третья. Он отвернулся и уткнулся лицом в подушку. Ему хотелось плакать, но он не мог этого сделать. Что–то застряло у него в горле. Это была нежданная боль. Та самая "зубная" боль. Та самая боль, которую испытываешь во время раскола чувств.
Примерно до обеда Илья не мог встать с кровати. Всё его тело онемело. Глаза и щёки были красными и сырыми от слёз. Наконец он нашёл силы и встал с кровати. Не заправляя ее, он пошёл к холодильнику, достал макароны и молоко. Сел есть, даже не подогрев еду. Пролил молоко и налил кофе мимо кружки. Маша звонила ему несколько раз. А если точнее, то раз двадцать. Вскоре послышался стук в дверь. Илья открыл её. Незамедлительно Маша ворвалась в помещение.
– Илья! С тобой всё хорошо? Ничего не случилось? – встревоженно произнесла она.
Он молча закрыл дверь и указал на стулья. Они сели. После небольшого молчания Илья заговорил.
Он рассказал обо всём, что произошло утром.
– …Я понимаю, что мне нужно бросить работу и вернуться к ней. И я прекрасно знаю, что она может наделать глупостей. Но в таком состоянии я не могу этого сделать.
– Илья! Я тебя, конечно, не знаю настолько долго, сколько тебя знает Женя, но я точно знаю, что ты нужен ей, и ты обязан сейчас быть там, а не рассказывать мне всё это в твоей уютной квартире. У тебя есть всё необходимое, чтобы добраться до Питера. И не важно, сколько денег на это уйдёт. Ты должен это сделать. Ты должен быть там сегодня же. – пояснила ему Мария.
– Но моя машина на ремонте будет ещё неделю!
– Лети на самолёте, а о машине я позабочусь. И запомни, неважно насколько её мечты нереальны. Ты должен её поддержать.
Илья вскочил из–за стола, и поцеловал Машу в щёку.
– Спасибо тебе! Я сейчас же выезжаю в аэропорт. Квартира теперь твоя, присмотри за ней!
– Прощай! – девушка протёрла щёку с улыбкой на лице.
Как назло, до аэропорта было не добраться через все эти пробки. За пару километров до "Шереметьева" такси заглохло. Парень заплатил таксисту и побежал. Спустя несколько минут, он вошёл в огромное здание. Быстро купив билет, парень побежал на трап для посадки.