Апреарх
Шрифт:
–Прости! Но по–другому никак. Я слишком долго добивался этого повышения.
На её глазах появились слёзы. Она вскочила из–за стола и побежала в сторону выхода.
– Женя!.. – крикнул он ей вслед.
Он так и остался сидеть за столиком, только уже без стакана с колой, который забрала уборщица.
"Прости, но моя карьера сейчас мне важнее, чем нереалистичные мечты!"
Вечером он собирал вещи.
Утром он закрыл квартиру и попрощался с соседкой. На улице его ждало такси. Он загрузил два чемодана в багажник. Один был бордовым, а другой болотного цвета. До аэропорта ехать пару часов. По пути он заехал в кафе, чтобы пообедать.
Несколько часов он просидел в аэропорту в зале ожидания.
"Объявляется посадка на рейс: 22–ой до Москвы!"
Он встал и направился к посадочному трапу. Спустя меньше чем через 10 минут, посадка была завершена и самолёт начал выезжать на взлётную полосу.
– Просим вас закрыть столики во время взлёта, поднять спинку сиденья и пристегнуться! А также выключить bluetooth и wi–fi. – говорила стюардесса, и тут же переводила это на английский. – Через 15 минут после взлёта вам подадут ужин. На выбор предоставляется курица с рисом и филе рыбы с пюре. А теперь инструктаж!
Так как Илья летит на самолёте не в первый раз, то и инструктаж он слышал раньше, поэтому он надел наушники и уткнулся в окно, в котором спустя три минуты было видно, как самолёт отдаляется от питерской земли.
Глава 3
Идя по ночным улицам, Женя думала об Илье, ведь он сейчас уже где–то в Москве, за несколько сотен километров от неё, что по сути недалеко, но всё же достаточно, чтобы почувствовать себя одинокой. И ещё больше углубится в это одиночество, придя домой и поняв, что ужин теперь будет только на одну персону – на неё, а ночью можно будет спокойно поспать: не думать о машине, по причине незнания всех тонкостей в расчётах, и не варить по семь кружек кофе за ночь для Ильи.
Тоска, такая хмурая и серая, охватила Женю и всю её квартиру, от безысходности девушка стала перебирать бумаги, сортируя их на группы – чертежи, расчёты и описание, складывая в аккуратные стопки и помещая в шкаф, из которого предварительно переложила всю одежду на, до этого пустующий, диван.
Под бумагами оказались крошки от бутербродов, что ел мужчина во время работы, слой пыли, которую не убирали из–за массы бумаг, и чашка, что стояла в самом углу стола, засыпанная чертежами, с засохшим кофе на дне и стенках. Кружку Женя отнесла в раковину и наполнила водой, колебания воды в кружке представлялись ей как магнитные волны, которые были способны перенести её саму и её друга в будущее.
Вообще–то она не была уверена, что это будут именно магнитные волны, но воображала себе,
Таким образом мотивировав себя, она достала из шкафа чистую пачку бумаг и карандаши, принялась исписывать страницу за страницей, не заметив, как погрузилась в сон. Разбудило её сообщение, пришедшее на телефон почти в шесть утра.
Даже на расстоянии Илья смог нарушить Женин сон, но это было даже к лучшему, ведь ей предстояло работать сегодня в полтора раза больше, нагоняя часы работы, которые она потратила на создание схем, расчётов машины.
Некогда любимая работа перестала приносить удовольствие, в голове роились формулы, которые не воплотятся в жизнь до приезда Ильи, чего может и не случиться, а из этих формул и состояли последние полгода. Без них было как–то пусто.
Женя сконцентрировала мысли на работе, уткнулась в экран офисного ноутбука и принялась печатать уже не интересовавшую её информацию о Джордано Бруно. Этого хватило на пол часа, а когда она наткнулась в контексте на слово "машины", ей пришлось сосредотачиваться заново. Это получилось лишь после пятнадцати минут медитации, чтобы через какие–то минут десять коллеги позвали её на обед, нарушив всю внутреннюю гармонию.
Скрывая раздражение, она направилась в столовую, где все бурно обсуждали предстоящую конференцию, о которой Женя забыла, но должна была подготовиться лучше всех, так как заключала всё перечисленное коллегами, а сроки поджимали. Оставалось полторы недели до этого, а основной недоработанный материал должен лежать на столе босса через два дня. Чуть не опустив своё лицо в тарелку с картофельным пюре, от которого шёл пар, то ли от безысходности, то ли от недосыпания, Женя поймала на себе насмешливые взгляды.
Проигнорировав их, она нарочно опрокинула стакан с горячим чаем, чтобы рядом сидящие подскочили со стульев и с руганями и косым взглядом пересели за другие столы, оставив её одну. Довольная своей работой Женя продолжила обедать в компании одинокого старика, что редко с кем общался. Он откашлялся:
– Не вежливо показывать столь неприличное отношение к другим. – проворчал он.
– Ну что Вы, дедушка, я не показываю неприличие, я это сделала по случайности, – нисколько не скрывала иронии в своих словах Женя.
– Вот лишь бы поизвить. Все вы такие, если у вас день плохой, то у других он такой же должен быть; а если жизнь плохая, то чужую нужно испортить.
– Вы изверга из меня какого–то делаете, ничего можно не портить, можно лишь быть наделённым иронией, – она ухмыльнулась, а дедушка поднялся и отошёл.
– С вами, Евгения Геннадьевна, бесполезно говорить! Вы упёртая и самоуверенная, а в современном обществе это люди не одобряют. Вам не мешало бы посмотреть на себя со стороны.