Апостол

Кошкин Дмитрий

— Так. Ну, вроде дальше сами справятся, — заключил я, глядя со стороны.

Осмотревшись по сторонам, я попытался вспомнить, куда идти дальше. Но ни одного ориентира, упомянутого Симой, так и не смог найти.

— Напутала что-то бабка? — спросил я сам у себя, почёсывая затылок.

Но тут внезапно дал о себе знать мой [Амулет двух последних шансов]. Я не снимал его, когда был в онсене. Поэтому он был всё ещё со мной. И я уже даже забыл, как он действует, потому что разом внести в меня достаточное для убийства количество урона уже давно никому не удавалось.

Но сейчас

я ощутил, что на меня надвигается чья-то тень. Из-за общей заторможенности всё, что я успел, это чуть отпрянуть. И тут по моему телу словно молния прошлась. Причём боль была такая, что настоящие молнии, неоднократно в меня попадавшие, с этой не сравнились бы.

Мои ноги подкосились, и я упал на одно колено, хватаясь за затылок. А уши мои услышали голос:

— Странно. Ещё живой?

В моём поле зрения появилась двергарка. Что уже само по себе было необычным. Женщин я среди них до сих пор не встречал. Хотя признаться, я в принципе не так часто встречал двергар, чтобы о чём-то говорить.

Это была ассасинка. Задумчиво потрогав кончик своего стилета, она спрятала его за пояс и извлекла два элегантных кинжала.

— Не мешало бы помучить тебя подольше, но время не ждёт, — промолвила она, поднося кинжал к моему горлу.

Я хотел сломать этой твари руки, но тело плохо меня слушалось. Кажется, она своим стилетом умудрилась попасть мне аккурат между позвонков и повредить спинной мозг. Или даже продолговатый. Из-за пульсирующей боли было точно непонятно, куда пришёлся удар. То, что я ещё мог хоть как-то двигаться, было настоящим чудом. Не отстранись я в момент атаки, всё бы уже закончилось.

Осознание столь близкой гибели меня отрезвило. Я думал, что со своими легендарными характеристиками я теперь практически бессмертен. Но дурак сам же неоднократно побеждал легендарных монстров, будучи формально слабее. Должен был уже давно понять, что характеристики — это не залог победы. И даже один точный удар может свалить гораздо более сильного противника. Вспомнить то же предание про Давида и Голиафа. Только сейчас Голиафом был я.

Ассасинка уже готовилась перерезать мне глотку, как внезапно у меня над ухом что-то просвистело. Двергарка ушла в сторону, уворачиваясь от какого-то метательного оружия. И тут рядом со мной возникло сразу два злобно скалящихся кинокефала. Один одноглазый с чёрно-седой шерстью, а второй серый с надвинутым на голову капюшоном.

Двергарка тут же оценила свои шансы, и её фигуру окутал дым. Кинокефальский ловкач швырнул в её сторону ещё пару метательных ножей, но они улетели куда-то вдаль. Когда же дым рассеялся, ассасинки уже и след простыл.

— Лекаря! Живо! — прокричал одноглазый.

Но я поспешил его остановить:

— Не надо. Притащите мне пару врагов. Этого хватит.

Вожак стаи кивнул своему помощнику, и тот исчез. Вскоре он вернулся ещё с одним кинокефалом, и они подтащили ко мне трёх связанных двергаров.

Злоба на лицах

пленных быстро сменилась страхом, когда я, превозмогая слабость, перерезал им глотки костяными клинками. После этого мне стало заметно лучше. На кончиках пальцев ещё ощущалось покалывание и какая-то млявость. Но меч я держать уже мог.

— Ты в порядке? — поинтересовался у меня одноглазый.

— Да. Всё нормально.

— Тогда мы пока что тебя оставим. Бой ещё не окончен.

Я махнул рукой, мол «всё окей», и кинокефалы снова убежали добивать остатки двергарского войска. Немного посмотрев на происходящее со стороны, я попрыгал на месте, проверяя всё ли нормально функционирует. И подправить здоровье всё же не мешало бы.

— О. На ловца и зверь бежит, — пробормотал я, глядя на то, как часть отступающего войска пытается отступать именно в мою сторону.

Я опёрся на [Истязатель] и флегматично смотрел на приближающихся ко мне солдат. Заметив меня, они разом остановились и выставили щиты.

— Замрите! — скомандовал я.

Больше половины врагов действительно встали не в силах пошевелиться. Остальные же побежали куда-то в другую сторону. Но потом я видел, как их перехватила группа ассасинов того помощника одноглазого.

Сам же я начал размеренно и методично вырезать стоявший передо мной отряд, поправляя своё здоровье. К тому времени, когда врагов рядом уже не осталось, я был полностью здоров. Только есть хотелось ужасно.

Приземлив свою пятую точку на труп одного из полуросликов, я извлёк из кармана пару консервов. Сейчас они показались мне ещё более вкусными, даже несмотря на странноватый запах. Поэтому я просто набивал своё брюхо, наслаждаясь зрелищем добивания двергарсокго войска.

Кому-то, конечно, удалось уйти. Отдельные бегущие отряды прикрывали непонятно откуда взявшиеся разведчики двергаров. Поэтому кинокефалы не рискнули их преследовать. Но даже так это была грандиозная победа для собакоголовых.

Кто-то даже водрузил штандарт с изображением когтя на один из уцелевших танков. А я сидел и беспокоился о том, что вестей с поверхности до сих пор нет. Но вскоре мои угрюмые мысли прервала целая делегация от кинокефалов во главе всё с тем же одноглазым.

Подойдя поближе, они приложили свои руки к груди в универсальном во всех мирах жесте благодарности. И вожак заговорил:

— Словами не передать, как мы благодарны тебе, незнакомец.

«Незнакомец?» — подумал я. А, ну да. Оракулов в головах у них не было. Меж тем одноглазый продолжил:

— Поведай же нам своё имя, воин.

— Деменс, — ответил я, небрежно махнув рукой в знак приветствия, и открыл следующую консерву.

Кинокефал говорил что-то о неоплатном передо мной долге и вообще, какой я молодец и великий воин. И что уничтожить даже один танк это большое достижение и удар по двергарам. А тут три уничтожено, два захвачено, войско разбито. Всё вообще очень классно. Но я слушал его в половину уха. Помимо того, что хотелось есть, ещё немного клонило в сон. Я уже забыл, когда я в последний раз нормально спал. Наверное, ещё перед оправкой на штурм тюрьмы. Это сколько дней назад было? Фиг его разберёт.