Апостол
Шрифт:
Какой-то очень уж шустрый двергар, с пяток до ушей закованный в броню, практически свалился мне на голову, едва не проткнув меня насквозь своей алебардой.
— Ты заплатишь!!! — взревел он, постукивая древком об широкий щит и вставая в боевую стойку.
— Безнал принимаешь? — спросил я, с каким-то даже безразличием.
Всё-таки усталость давала о себе знать. Жутко хотелось спать. Поэтому на меня напало какое-то состояние нестояния, и действовал я на уже давно отточенных рефлексах.
Отстраниться, пропустить выпад алебарды мимо себя. Схватить её за древко. Опа! Не получилось.
Из алебарды в потолок этажа ударил самый настоящий лазерный луч, который очень быстро начал опускаться на меня.
Рефлекторно я решил заблокировать его своим мечом. Но лишь в последнее мгновение успел подумать: «Заблокировать лазер? Ты дурак?»
Уйти с линии атаки полностью я уже не успевал. Поэтому меня задело по касательной. Луч не смог повредить неразрушимому [Истязателю] и просто прошёл его насквозь, зацепив мою левую руку, разрезав мясо на предплечье прямо до кости. Хорошо, что последняя также была неразрушимой, иначе я бы остался одноруким берсерком.
Но и это было ещё не всё. Не успел лазер дойти до земли, как двергар изменил траекторию его движения на горизонтальную, и мне едва не рубануло по ногам. Успел подпрыгнуть я только потому, что на месте этого алебардиста поступил точно также. Оный же, всё это время медленно пятился, разрывая между нами дистанцию. Явно готовясь к тому, что действие лазера не бесконечное. И ещё бы. Такой штукой можно целые отряды ложить.
Вскоре его оружие действительно потухло, и я уже хотел рвануть к нему навстречу. Но видимо, артефактами его снабдили неплохо. Потому что сразу после алебарды двергар стукнул щитом об землю, и в меня ударила силовая волна. Но я не упал, а лишь проехал по земле три метра назад.
— Достал, — выдохнул я.
От раздражения я швырнул в закрывшегося щитом офицера своим мечом. Но тот не пробил щит. Зато заставил двергара завалиться на спину. Как перевёрнутый жук, он начал размахивать своими конечностями, и стоило бы поспешить с добиванием. Но я застыл на месте, широко раскрыв глаза от удивления, и только выдохнул:
— Ого.
Я всё ещё чувствовал свой меч, несмотря на то, что он не находился у меня в руке. Я держался за цепь, и с её помощью мне передавалось необычное чувство, будто я всё ещё контролирую своё оружие.
Не знаю как, но когда я дёрнул цепь на себя, [Истязатель] вернулся мне в руку. Нет, это было не так, как раньше. Когда я возвращал его исключительно с помощью инерции. Сейчас же моя рука, цепь и меч будто стали одним целым. И клинок сам вернулся к владельцу.
Я попробовал совершить горизонтальный взмах и выпустить оружие из рук. И я удивился ещё сильнее, когда меч поразил сразу несколько солдат, находившихся на почтительном расстоянии от меня. Так, будто он всё ещё находился у меня в руке.
Обнаружил подобную способность я на божественном уровне силы. Видимо, [Перчатки виртуоза] воспринимали цепь как составную
Но этого вполне хватало, чтобы волна резни возросла с новой силой. Двергары гибли массово, когда я практически танцевал, крутя цепью вокруг себя. Даже был довольно забавный момент. Увлёкшись, я не заметил, как восстановил большое количество здоровья и, соответственно, сила моя уменьшилась, в связи с чем я потерял контроль над цепью и клинком.
Но вместо того, чтобы воспользоваться заминкой, солдаты отступили. Всё, что они сделали, это подняли на ноги своего офицера, дабы он продолжил схватку со мной один на один.
Он что-то там лепетал про поруганную честь, и что я снова за что-то должен заплатить. Но я настолько устал слушать эти бредни, что даже ничего ему не ответил.
Получив вражеский укол алебардой, я взмахнул мечом и обмотал цепь вокруг шеи офицера. После чего дёрнул её на себя.
Сквозь прорези его шлема я увидел ошалелый взгляд двергара. Левой рукой я схватил его за плечо. А правой начал тянуть за цепь вверх. Несмотря на всю выносливость и силу противника, вскоре шейные позвонки офицера хрустнули, и меня обдало фонтаном крови, хлынувшим их обезглавленного туловища.
Я молча обвёл взглядом застывших воинов, меня окружавших. Сплюнув, я бросил голову их командира на землю.
— Ну? Кто следующий? — спросил я.
Но нападать они уже не спешили. Наверное, в первую очередь потому, что за моей спиной уже возник строй скалящихся и злобно рычащих кинокефалов. И это уже были не столько солдаты, сколько воины. Каждый из них был экипирован индивидуально в артефакты, добытые здесь в бездне. И, несмотря на численное меньшинство, мощь каждого отдельного кинокефала была выше двергарской.
Первым в толпу влетел чёрный с проседью волчара. Зарубив сразу двух полуросликов, он издал воинственный клич, и остальные собакоголовые вторили ему в диком вое. Что было не просто способом выплеснуть эмоции. Хор голосов заставил и без того испуганных мною двергаров попросту оцепенеть.
Даже стоящие поодаль маги и стрелки застыли не в силах пошевелиться.
— Соберитесь в кучу! — скомандовал я им, запрыгивая на один из танков.
[Божественная воля] заставила их подчиниться, и я сиганул в толпу, нашинковывая легкозащищенные цели, как капусту перед сельской свадьбой.
Казалось, что победа уже была в кармане. От вражеских магов я оставил лишь окровавленные запчасти. Пехота противника была деморализована и связана ближним боем с озверевшими кинокефалами. И даже танки в этой ситуации мало что могли сделать.
Оставшиеся две машины пытались наехать на группу сражавшихся собакоголовых, но те были слишком вёрткими, чтобы так просто умереть под колёсами. В отличие от солдат полуросликов. В итоге танки раздавили больше своих же воинов.
Я также чуть не попал под его колёса. Но просто подпрыгнув вверх, я оказался на крыше боевой машины. А дальше я отпрыгнул за пределы поля боя и обернулся назад: