Апостол
Шрифт:
Прошло пару давящих тишиной секунд, и внезапно Силина тихо прохрипела:
— Тогда что же делать?
Я горестно ухмыльнулся и встал на ноги. Подойдя к девушке, я протянул ей нож со словами:
— Есть только один способ избавиться от боли.
Она подняла на меня неопределённый замутнённый взгляд, и вновь повисла тишина. Затем Силина вновь посмотрела на клинок и еле заметно кивнула каким-то своим мыслям. Её рука потянулась к рукоятке, и вскоре пальцы сомкнулись на режущем предмете, поднося лезвие к груди. Ровно туда, где находилось сердце. Губы танцовщицы сузились, обнажая оскал белых
Силина обхватила лезвие обеими руками и чуть вынесла вперёд, чтобы придать ножу достаточно инерции для пробития груди. Но в последний миг, прежде чем остриё пронзит её тело, на пути у клинка возникла моя раскрытая ладонь.
Силина открыла глаза и удивлённо уставилась на меня, когда я задумчиво поднёс свою руку с торчащим из ладони ножом к глазам.
— Но есть и иной путь, — заговорил я, всё так же задумчиво рассматривая своё отражение в полированном металле. — Черпать силу из этой боли. То, что ты сейчас намеревалась сделать, — самый глупый поступок, который только можно совершить, будучи полностью физически здоровым. Смерть прекрасна. Она дарует избавление и покой. Но не таким путём. Покой нужно заслужить. А для этого придётся бороться и сражаться, используя свою боль как оружие. Апатия — это тоже смерть, Силина. Но не та, которую ты заслуживаешь. Это жалкая, бесславная и бессмысленная судьба. А ты — воин. Последняя воительница Ма’Шаэл. И не так она должна уйти из жизни.
Кислотная кровь растворила лезвие ножа, и две его половинки упали на пол. Силина же смотрела на меня задумчиво. И эта задумчивость выглядела уже куда более осмысленной, чем безразличие, охватившее её лишь недавно. И я решил, что пришла пора подтолкнуть её:
— В подвале все получают оракулы. Чтобы начать карабкаться вверх, нужно для начала сделать первый шаг. И это он и есть. Карабкайся, Силина. Не сдавайся хотя бы ради памяти Ма’Шаэл.
Я протянул руку задумчиво смотрящей на меня танцовщице. Она колебалась. Её потупленный взгляд смотрел на мою руку, но вскоре её ладонь легла на мою, и я помог ей подняться. Мы вышли на коридор, и я указал ей путь к оракулу со словами, что я её догоню.
Когда Силина крылась на лестнице, я вошёл в соседнюю комнату, где меня ждала Аска. Метальная целительница потирала виски и вскоре пожаловалась:
— Было трудно это сделать это так, чтобы она не заметила.
Я улыбнулся и приобнял девушку, целуя её в макушку:
— Я в тебе не сомневался. Ты у меня умница.
Аска расплылась в улыбке, но всё же уточнила:
— Зачем это всё было нужно? Не проще ли было сразу заблокировать обратный захват серотонина? Да и я бы могла попробовать стереть болезненные воспоминания.
Я покачал головой и ответил:
— Эта была проверка. Нужно было убедиться, что она нам подходит. А воспоминания нужны. Как я говорил, они придадут ей сил.
— Майка ты принял без проверок.
— Я видел, что он подходит ещё во время вчерашнего боя. Прямо после смерти Рассела. А Силину надо было настроить. Как там, кстати, Варгал?
— Физически неплохо. Раны на нём заживают, как на собаке. Но в себя он приходить не хочет.
— Почему?
— Это трудно объяснить. Он будто не хочет. Физически он в норме,
— Что-то вроде комы?
— Вроде того. Но мы с Хилом сделали всё возможное. Подобными силами с того света можно достать, но Варгал словно застрял между тем светом и этим.
— Подождём до вечера. Если ничего не изменится, можно попробовать обратиться к ней.
— К кому? — не поняла целительница.
— К Смерти, — ответил я.
«Переформатирование» Проклятых не заняло много времени. Больше времени заняли их раздумья о пересборке веток навыков. Это касалось тех, кто всё-таки решил взять подкласс.
Из ближнего круга, кстати, решились на это не все. В частности, Дина и Чих остались при своём. Только Дина получила специализацию на крионике. Если пояснить вкратце, всё это время Дина была обычным базовым магом, который по чуть-чуть мог использовать все школы. В отличие от того же [Металлиста], имеющего специализацию на управлении металлом. Теперь же она окончательно решилась сконцентрироваться на управлении холодом и льдом, ослабив способности к использованию других школ магии.
Но вот Локи решился принять посвящение Смерти, приобретя подкласс [Обречитель]. Хил был единственным, кто мог обратиться к плану Эдема, чем он и воспользовался, получив подкласс [Спаситель]. Кстати, у Орифа была возможность сменить привязку к Преисподней, но он отказался, сославшись на то, что его полностью всё устраивает.
Я наблюдал за происходящим со стороны, пока не дошёл черёд Аски сменить привязку к плану. И не представляю, насколько высоко полезли мои глаза на лоб, когда я увидел, что она протягивает руку к чёрному оракулу. У того же Хила даже опции такой не было, хотя специальности у них были смежными.
Когда Аска закончила с привязкой и ознакомлением с навыками, она вернулась ко мне и одарила меня очаровательной улыбкой. Но я, всё ещё пребывая в лёгком шоке, спросил:
— Почему Смерть?
Девушка обхватила своими руками мою голову и посмотрела мне в глаза:
— Потому что я хочу, чтобы даже смерть нас не разлучила.
Я сначала промычал что-то нечленораздельное, но в итоге уточнил:
— И какой у тебя теперь подкласс? Как вообще может сочетаться ментальный целитель и план Смерти?
— Я теперь [Мизерикордия], — улыбнулась Аска.
— М-м-м… Что-то связанное с милосердием?
— Ага. Мизерикордией назывался кинжал, которым добивали раненых в Средние века.
— Оптимистично.
— Ну, я же не просто целитель, но ещё и менталист. Просто теперь я смогу использовать свою силу более эффективно ещё и в бою.
— Ладно. Пошли теперь потрясём нашего чемпиона Астрала. Он нам ещё не всё рассказал.
Мы подошли к Игосу, и я обратился к нему первым:
— Спасибо, конечно, за всё. Но ты ведь ничего не делаешь просто так?
Порталист скорчил обиженную гримасу и сложил руки на груди:
— А я теперь не один из вас и не могу просто так помогать клану? — спросил он нахмурились.
Я покачал головой:
— Я не это имел в виду. А то, что ты прожжённый интриган, и у тебя всегда есть какие-то скрытые цели. Так что давай выкладывай, что у тебя на уме.