Апостол

Кошкин Дмитрий

— Ну, если вкратце, то я теперь чемпион астрала. Таких называют вестниками. Это не класс, а что-то типа статуса. То есть тот, кто несёт его волю и представляет интересы плана. И всё это время я искал вас, а также налаживал связь с другими планами.

— Зачем? — уточнила Аска.

— А вот затем, — ответил Игос.

Когда он это сказал, на его ладони возникло четыре малых оракула разных цветов. Алый, чёрный, голубой и золотистый.

— Вы ведь страдаете от [Гнева бездны]? Ну, так я принёс вам решение проблемы. Вам нужно привязаться к другому плану, и бездна перестанет

иметь над вами прямую власть. Так, как это уже сделал Деменс.

Игос кивнул в мою сторону, и все в этот раз посмотрели уже на меня. Аска слегка нахмурилась и спросила:

— И к кому ты теперь привязан?

— К Смерти, — ответил я.

— А чего-то более оптимистичного выбрать не мог?

— Так мне дали выбор только между Преисподней и Смертью!

Аска нахмурилась ещё больше, но её суровый взгляд был направлен уже на Игоса.

Тот аж отшатнулся и выставил вперёд ладони:

— Эй! Тогда у меня не было возможности расширить выбор. Астрал всё ещё недостаточно проник в реальный мир, а Эдем в принципе не готов принимать всех подряд. Тем более тех, у кого уже есть классы. Так как трудно перестроить уже существующие силы на план Эдема. Кто-то может представить себе райского берсерка?

Повисла напряжённая тишина, которую вскоре нарушила Дина:

— Уважаемые. Может, займёмся делом? У меня за эти полчаса интеллект упал на один уровень. Я уже буквально тупею от ваших споров.

С этим предложением никто спорить не стал, и вскоре весь народ отправился на нижний этаж убежища в комнату Чипсета, где выстроилась целая очередь к оракулу. Прямо как в тот день, когда нас призвали в Эбис.

Я смотрел на воодушевлённый народ, часть из которого вот-вот должна была избавиться от проклятья, а другая просто получить новый подкласс.

Игос тем временем пояснял:

— Если вы выберете Преисподнюю, Смерть или Эдем, то получите новый подкласс к уже существующему, что в некоторой степени изменит ваши основные возможности класса. Те, кто не хочет ничего менять, могут выбрать Астрал, который просто заменит бездну. Ну и ещё! Не все классы могут взять любой план. Доступные планы вы увидите, когда настанет ваша очередь.

Первым подошёл Росим, и Игос протянул ему лишь алый оракул:

— Ты чернокнижник и можешь присягнуть только Преисподней. Этот оракул лишь оборвёт твою частичную изначальную связь с бездной.

Росим кивнул и принял новый оракул. Ко мне же тем временем подошёл Майк и аккуратно привлёк внимание:

— Деменс, прости.

— Говори уже, Майк.

— А можно мне тоже получить оракул?

Я пожал плечами:

— Почему бы и нет? Только не говори о нём никому в МОППС. А то тебя в поликлинику сдадут. На опыты.

— Об этом я тоже хотел поговорить, — замялся американец.

— М?

— Я тут долго думал. Могу я остаться?

Я перевёл на него слега изумлённый взгляд:

— Зачем тебе это?

— Я же вижу, к чему всё идёт. Угроза бездны становится всё серьёзнее. МОППС и правительства ничего не могут сделать. А Проклятые — теперь самый сильный клан, и если кто-то и может противостоять угрозе, то только вы.

Я закатил глаза:

— Майк, оставь эти пафосные

воодушевлённые тексты для наивных девочек и давай начистоту.

«Мопс» смутился и на секунду опустил взгляд. Но затем вновь посмотрел мне в глаза:

— Ох. Я просто хочу стать сильнее.

Я улыбнулся и похлопал его по плечу:

— Вот это уже разговор. Но это ведь не всё?

Майк пожевал губами и продолжил:

— Я вырос в гетто. Отца я не знал, а мать сторчалась, когда мне было шестнадцать. Мне повезло лишь тем, что меня заметил наш пастор Дэниэл, не позволив мне, как остальным, влезть в какую-нибудь уличную банду. Но единственной возможностью на нормальную жизнь для такого как я была армия. И я подписал контракт с вооружёнными силами, как только представилась возможность. А затем и с МОППС. И в отряде я обрёл то, чего мне всегда так не хватало. Семью. Мы вместе воевали против ползущих из пирамиды тварей. Это нас сплотило. Даже Рассел… Он ведь с юга, а ты знаешь, какие там могут быть настроения насчёт чернокожих. Поначалу он меня задирал и насмехался. Но когда дело дошло до реального дерьма, он вытащил мою задницу из самого пекла.

Майк замолчал и прикрыл глаза. Я дал ему время собраться, и он продолжил:

— А теперь их нет. Никого.

Вновь повисла неловкая пауза, но вскоре я кивнул:

— Хорошо, Майк. Оставайся.

— Спасибо, командир, — кивнул уже не «мопс». — И есть ещё кое-что.

— Что там?

— Силина. Может, ты поговоришь с нею. Она сама не своя.

Я подумал, с чего вдруг Майку в принципе беспокоиться о дроу, но вскоре, кажется, понял. Он сочувствовал ей, потому что она сейчас оказалась точно в такой же ситуации. Поэтому я ответил:

— Хорошо. Я поговорю с ней прямо сейчас. Занимай пока очередь.

Силину я нашёл в одной из комнат на первом этаже убежища. На входе сидели грустные дети, которые подорвались, увидев меня, и осадили просьбами поговорить с девушкой.

— Она совсем никого не слушает, — пожаловался Никел. — Мы еле уговорили её внутрь зайти.

— Хорошо. Идите, пока поиграйте на улице. Хотя… Никел, спустись вниз и встань в очередь за оракулом. Если вдруг что, скажи, что я дал указание, — ответил я, открывая дверь.

Силина сидела на кресле, поджав колени и обхватив ноги руками. Её взгляд был направлен в противоположную стену, но смотрел на самом деле куда-то в пустоту.

Я не стал здороваться или каким-то иным способом привлекать её внимание. Я молча сел на голый холодный пол (благо цистит мне вряд ли грозит) и упёрся спиной в стену.

Так, мы и сидели некоторое время, безмолвно глядя перед собой. Танцовщица смотрела в свою пустоту, а я в свою. Пока я, наконец, не нарушил молчание:

— Я знаю, что ты сейчас чувствуешь. Обычно в таких случаях говорят, что всё пройдёт, боль стихнет и что надо жить дальше. Но ещё я знаю, что всё это чушь. Боль притупляется, но никогда не уходит полностью. Каждая рана неизбежно оставляет шрамы. Которые ноют и болят по ночам, заставляя вгрызаться себе в руки, просто чтобы физическая боль заглушила душевную. И можно попробовать удалить шрамы на коже, но нельзя так просто удалить шрамы на сердце.