Апостол Смерти
Шрифт:
Только сейчас я заметил, что меня не тянет упасть, даже когда автобус останавливается на светофоре, разгоняется снова и поворачивает. Стою себе, как приваренное к полу сидение, даже не шатаюсь, как остальные. А быть мёртвым мне уже начинает в какой-то степени нравиться.
Автобус приближался к выезду из города. Только почитав вывески в салоне, я понял, что мы едем в мой район, который ещё недавно носил статус города.
— Так ты тоже из Талнаха? — спросил Леру. — Вот и отлично, хоть к дому буду поближе. Не люблю Норильск — там
Лера воткнула в уши наушники, включила музыку на полную громкость, убрала телефон и, закрыв глаза, облокотилась на стеклянную перегородку.
Пришлось ехать молча. Я скучающе осматривал то пассажиров, то наши сказочные окрестности. Любоваться там было нечем. Трубы, пустыри, редкие будочки остановок на фоне горных плато, покрытых снегом почти круглый год, турбазы и выжженные газом карликовые деревца тундры. Двадцать третье мая, а весенней зеленью ещё даже не пахнет. Гололёд и грязный снег.
Внезапно связывающая меня с внешним миром нить резко оборвалась. Автобус приближался к месту моей гибели.
Я припал к стеклу кабины водителя, затаил дыхание и… не увидел ничего. Дорога и дорога. Обочина и обочина. Участок, где я сделал последний вдох, приблизился за пару секунд и пронёсся в одно мгновение. Мне же показалось, будто бы ко мне, прихрамывая, подползло бесформенное струпчатое нечто, заглянуло в мои глаза, прошептало что-то очень важное и уныло поползло дальше, искать свою следующую жертву.
Я не понял, почему испытал разочарование. А что я ожидал там увидеть? Свою несчастную машину-гармошку? Она наверняка уже гниёт на свалке. Венок? Цветы? Одинокого скорбящего? Я вас умоляю. Кому есть дело? Ну, разбился там кто-то, и разбился. Нечего других водителей отвлекать почтением чьей-то там памяти. Оно, наверное, и правильно.
Вздохнув, я отлепил ладони от стекла и наткнулся на Лерин взгляд.
Скоро мы проехали по мосту через покрытую льдом реку, и несколько минут спустя я наконец-то оказался дома. Мне сразу бросилась в глаза деревянная церковь с золотыми куполами на двух башенках, и, пока я думал, как затащить туда Леру, автобус заехал на автовокзал.
Лера вышла последняя, как бы нехотя выбравшись из своего укромного уголка. Наушники были убраны обратно в карман, и теперь я мог спокойно покапать ей на мозг.
Правда, не успел. Она достала сотовый, выбрала номер из журнала звонков и нажала на клавишу вызова. Что ж, помолчу, послушаю, кому и зачем она собралась звонить.
— Привет, — тепло сказала Лера в трубку. — Вы сегодня собираетесь? А, уже! У тебя?.. Я скоро подойду.
Когда она убрала мобильник, мы уже перешли дорогу, и я ткнул пальцем в сторону церкви.
— Нам туда.
Она молча мотнула головой и продолжила плыть в потоке людей. Я пожал плечами и поравнялся с ней.
— Мы идём в гости? К кому? С кем будешь меня знакомить? Я много нового о тебе узнаю, будем, так сказать, знакомиться
Попусту я пытался вытянуть из неё хоть слово, как-то подцепить, спровоцировать. Не поддавалась. Шла себе, поглядывала по сторонам и безразлично, а кому-то с вызовом, отвечала на взгляды прохожих, которых притягивал её внешний вид. Куда мне против выработанной с годами выдержки неформала!
В престижном эркерном доме мы поднялись на лифте на восьмой этаж и остановились у одной из квартир.
Я окинул взглядом новенькую лакированную дверь и покривил губами.
— Так к кому всё-таки мы идём?
Она сняла шапку, поправила чёрные волосы, воззрилась на меня и проговорила:
— К Сумраку.
Глава 2 «На приёме у некроманта»
Никогда не знаешь, что скрывают многие тысячи ничем неприметных дверей. Посмотришь порой на одну и дашь волю заскучавшему воображению или наивному внутреннему детективу разобраться, кто же и как там коротает свой срок. Так вот, мой внутренний Шерлок нервно закурил трубку, а фантазия побилась об черепную коробку и развела руками.
Дверь открыл крепко сложенный мужчина до двадцати пяти лет. Полурасстёгнутая чёрная рубашка демонстрировала на его шее каучуковую подвеску, закатанные рукава — пару серебряных браслетов. Уложенные к затылку тёмные волосы местами чуть слиплись от геля, чёлка немного выбилась. Выглядел он и солидно, и в какой-то степени брутально, а бешеная музыка в квартире намекала на не совсем адекватные наклонности. По крайней мере, по первому впечатлению.
Лера кротко поздоровалась с ним и вошла в квартиру. Он ответил лёгким кивком со сдержанной улыбкой и закрыл за ней дверь. Я махнул ему рукой, ухмыляясь своему воспитанию, и, пока Лера разувалась, пошёл изучать жильё.
Свежий ремонт в коридоре был сделан стильно и со вкусом, однако имел мало общего с внешним видом владельца и его безбашеной музыкой. Я ожидал увидеть если не чёрные обои с паутиной в углах и треснутым зеркалом с рисунком вызова пиковой дамы, то как минимум какие-то признаки небрежности к обыденным заботам.
Признаю, с первым впечатлением вышла осечка. Вполне себе комфортная двухкомнатная квартира, в которую хозяин не поскупился хорошенько вложиться и не побрезговал генеральной уборкой. Любопытно, а в спальне у этого педанта так же уютненько и чисто?
— Кого это ты привела?
Моя нога так и осталась воткнутой в закрытую дверь.
— Дёма, ты его видишь? — с радостным волнением спросила Лера.
— Нет, — ответил, немного погодя, хозяин квартиры. — А ты?
— Он стоит здесь, напротив спальни.
Насупленный взгляд Демида метался по коридору, попытался охватить мою фигуру и почти отгадал её границы.
— Я правильно понимаю, что он мёртв?
— Да.
— Он… — Мужчина поджал губы, точно подавляя недовольство. — Он говорит что-нибудь?