Апология.
Шрифт:
На шестьсот восьмой день работ, в конце пыльного лета, в глинобитной времянке сатрапа шестнадцатого участка Вавилонбашстроя, проходила оперативка, которая в те дни называлась иначе. Сам сатрап сидел на подушках перед низким мраморным столом и разносил подчиненных:
– Как известно,-говорил он,- мы заказывали у пенджабцев железные скрепы в поллоктя на локоть и одну девятую. Что же мы получили с последним караваном?
По его знаку чернокожий раб достал из-под стола скрепу размером 0,76 локтя на 0,87 локтя и показал собравшимся.
Примерив скрепу к своим разным локтям, специалисты высказали возмущение на двадцати
– Так как кто-то должен ответить головой за ошибку, я предлагаю, по сложившемуся у нас обычаю, объявить виноватым переводчика.
Строители быстро проголосовали, а переводчики послушно перевели результаты голосования на древневавилонский и потом попрощались со своим коллегой Арамом Сингхом, которого повели на казнь.
Вечером переводчики шестнадцатого участка собрались в харчевне на пыльном берегу Евфрата. Было жарко. Переводчики пили сладкое разбавленное вино, поминая Арама, хорошего человека.
– Так жить нельзя,- сказал Евтрепий, знавший крито-микенские языки и диалект острова Санторин.- Мы не отказываемся работать, но мы не можем, нести ответственность за продажных, ленивых, распущенных сатрапов и прорабов, за надутую бюрократию и наглую мафию. Это кончится тем, что на свете не останется переводчиков.
– Мы не рабы, мы свободные!
– крикнул переводчик со скифского.
– Я мог в гареме работать!
– воскликнул эфиоп.- Но сознательно пошел на большое, нужное человечеству дело.
– Нужное ли?
– спросил некто с финикийским акцентом.-А кушать гнилую рыбу и ходить босиком - это тоже нужное дело? Так я знаю, кому нужно такое дело!
– Надо бежать!
– воскликнула переводчица с амазонского.-Кони оседланы.
– Маххама-сабеец бежал,- опередил амазонку финикиец.-Чем кончилось? Поймали в Аравийской пустыне, отвели на арматурный склад и всыпали двадцать плетей. Маххама, покажи шрамы!
– Не надо,- сказала амазонка.
– Я знаю, что делать,- произнес доселе молчавший Иван, представитель загадочного этрусского народа, недавно откочевавшего в устье Днепра,-Им кажется, что нас можно убивать, а мы им докажем, что без нас они бессильны.
Так в истории человечества родилась форма протеста: "забастовка".
На следующий день переводчики не вышли на работу. Иностранные специалисты опоздали на завтрак, многие так и не нашли туалета, высокую мидийскую делегацию никто не встретил, а облицовочную плитку из Ура ссыпали в бетономешалку.
Через два часа руководство стройки собралось на экстренную пятиминутку. Сатрапы запустили длинные ногти в завитые бороды и пришли к общему мнению: направить лучших палачей с кнутами в шалаши и по баракам переводчиков. Информировать таким образом переводчиков, что в случае дальнейшего неповиновения каждый десятый будет посажен на кол, а остальные продолжат трудовую деятельность в оковах.
Палачи разошлись по баракам. Стенания и вопли переводчиков огласили равнину. Переводчики сдались и покорились. Остальные рабы улюлюкали им вслед.
На этом очевидная и известная на всем Ближнем Востоке история первой в мире забастовки завершается. Дальнейшие события, одобренные тайным сходом переводчиков, собравшимся в ночь после капитуляции, известны нам лишь по их результатам. Месть бесправных, но грамотных интеллигентов основывалась на доверии раннего бюрократа к
С такой табличкой пришел на следующее утро переводчик-гипербореец к своему сатрапу и, показав отпечаток пальца главного финикийского надзирателя, сообщил, что табличка - расписка финикийца о получении трех талантов серебра от враждебных ахейцев за караван верблюдов, груженных смолой. Если учесть, что финикийский надзиратель тем же утром получил из рук другого переводчика табличку с распоряжением срочно отправить караван верблюдов, груженных смолой, на запад и, если учесть к тому же, что ни один древний бюрократ той эпохи не знал грамоты, то массовые казни среди финикийского руководства объяснимы, как и объяснима последовавшая резкая нота Финикии Вавилону, после чего финикийские, а также дружественные им арамейские специалисты были отозваны со стройки века.
На совещании, посвященному этому событию, выступил перс, который, как поняли вавилоняне из речи переводчика, нелестно отозвался о матери царя Вавилона, за что был тут же растерзан участниками совещания. На следующий день все персы и пуштуны, азербайджанцы и аланы покинули строительство, осыпая проклятиями вавилонский народ.
Через неделю строительство превратилось в хаос. Столпотворение стало Непониманием. И в этой атмосфере деловитые, терпеливые, никогда не ропщущие переводчики с табличками в руках являли контрастное исключение. Они всегда готовы были помочь переводом, объяснением и даже комментарием. Например, переводчица-амазонка раздобыла где-то папирус с достоверными сведениями о том, что аравийцы завтра украдут гарем у заместителя главного сатрапа. Аравийцы же узнали от Маххамы-сабейца о намерении вавилонян оскопить всю их бригаду. Еще не зашла Луна, когда разгорелся бой между вавилонянами и аравийцами. Среди погибших была значительная часть руководящих лиц строительства. Остальных обезглавили через три дня, когда царь Вавилона сменил не оправдавшее его надежд руководство.
Новое руководство столкнулось с полным языковым и моральным непониманием. Никто ни с кем не хотел разговаривать. Новое руководство подало в отставку и было обезглавлено как капитулянтское.
Рабочие и специалисты разбежались по пустыне.
Строительство завершилось на полдороге.
Последними уезжали переводчики. На опустевшей площади перед громадной грудой кирпича они устроили веселый дружеский банкет.
Переводчики прожили после этого много лет. Слухи об их участии в вавилонских событиях распространялись по белу свету. Внучонок спрашивал деда-переводчика:
– Ты же переводчик, дедуля. Как же ты не остановил это столпотворение?
– Боги их покарали,- отвечал дедушка.- Не ценили они кадры, вот боги и покарали.
– А тебя почему не покарали?
– А меня с коллегами они избрали орудиями своей кары.
ЗВЕНЯЩИЙ КИРПИЧ
В середине VI века до нашей эры положение Вавилонского царства, которым правил известный Валтасар, никуда не годилось.
Местные тираны и наместники грабили безропотное население, экономика разваливалась, искусства и науки пришли в упадок. Тем временем персидский царь Кир в союзе с коварными мидянами готовился преодолеть линию укреплений, построенную еще Навуходоносором, и нарушить тем самым хрупкое политическое и военное равновесие.