Аполлония
Шрифт:
– Будет слишком поздно? – спросила я.
– Именно.
– Для них или для нас?
– Для них, конечно.
– Вы не сможете контролировать организм, дремлющий в этом камне, доктор. Это быстро размножающийся паразит, его необходимо уничтожить. Он сожрал всех обитателей планеты по соседству с планетой Сайруса меньше чем за сорок восемь часов, до того как Хамок успел уничтожить все, кроме единственного обломка.
Я кивком указала на камень. И только теперь заметила, что образец выглядит иначе,
Второй ученый снял шлем:
– Кто тебе рассказал такое?
Я разинула рот:
– Доктор Брамбергер? Вы… вы работаете на «Великую дюжину»?!
Профессор смутился.
Я покачала головой:
– А доктор Зет уже несколько месяцев вас ищет. – Мне даже смотреть на него было противно. – Я рада, что его здесь нет, его бы приступ хватил из-за того, во что вы превратились.
– Байрон был здесь? И где он? С ним что-то случилось? – заволновался Брамбергер.
– Он отправился в кампус, чтобы попытаться спасти, кого удастся. А вы хоть помните, каково это, доктор? Быть на стороне добра?
Но доктор Брамбергер лишь на мгновение позволил себе смутиться.
– Кто тебе рассказал об этом организме?
– Это паразит.
– Кто сказал? – напирал Рендлешем.
– Сайрус. Помните сигнал, который вы поймали почти два года назад, Брамбергер? Его подали паразиты через своих хозяев и направили сюда. Мы их соблазнили.
– А где теперь те хозяева? Что с ними случилось? – спросил Теннисон.
– Контакт с ними был утерян уже через десять минут после того, как прошел сигнал.
– Ужасающая история, – пробормотал Рендлешем, неубедительно изображая испуг.
Я посмотрела на Брамбергера:
– Но это правда.
Он помолчал, потом качнул головой:
– Они будут храниться здесь.
– Ваше любопытство приведет к такому же результату, – отрезала я, глядя на Брамбергера в упор. – Вам хочется стать ответственным за то, что помогаете этим тварям уничтожить нас под корень?
– Значит, я наконец-то получу то уважение, которого заслуживаю, и с этим я как-нибудь проживу, – заявил Теннисон, поднося руку девочки поближе к камню.
А я выхватила из его кармана авторучку и воткнула в глаз! Он заорал от боли и согнулся пополам, прижав ладони к лицу.
Брамбергер протянул вперед руки, но не пытался остановить меня. Рендлешем хотел меня схватить, но тут послышался щелчок взводимого курка, и все замерли.
По другую сторону прозрачной стенки стоял Бенджи с пистолетом Брин в руке.
– Где Сай? – спросила я, перекрикивая
Шагнула к Бенджи, но замялась.
Сай вышел из-за спины Бенджи:
– Он меня убедил.
– С помощью пистолета? – Я окинула Бенджи взглядом.
Он смотрел на меня умоляюще, отчаянно надеясь, что я ему поверю.
– Наоборот, – ответил Сай. – Он освободился, но нападать на меня не стал. Вместо этого просил помочь ему спасти тебя.
Здание снова содрогнулось, на этот раз куда сильнее, мы едва не попадали на пол. Бенджи поймал меня за руку, не дав стукнуться головой о стол.
Я вырвала руку.
– Рори, – прошептал он, сдвинув брови.
Прежде чем он успел сказать что-то еще, Рендлешем шагнул к нам, и Бенджи снова направил на него пистолет.
– Давай попробуй. – Бенджи сверкнул глазами, он так крепко сжимал оружие, что у него задрожала рука, а вены под кожей вздулись. – Я с удовольствием всажу пулю тебе в рожу.
Сай увидел Цави и бросился к ней.
– Что? Цави? Цави! – Он подхватил ее на руки и посмотрел на меня повлажневшими глазами. – Хамок в трех милях к востоку отсюда. Где Аполлония?
– На крыше.
Сай посмотрел на камень и осторожно вернул Цави на стол. А потом бросился вон из пластиковой комнаты и помчался наверх.
Бенджи внимательно осмотрел помещение, и ему стало не по себе от увиденного. А потом его взгляд упал на мужчину средних лет, лежавшего на столе. Глаза Бенджи полезли на лоб.
– Папа? – вскрикнул он.
И бросился выдергивать трубки из вен мужчины и обрывать тянувшиеся к нему провода.
В пластиковом помещении появилась Брин; ее руки все еще были связаны.
– Папа! – закричала она. – Что ты с ним сделал? – рявкнула она на Брамбергера.
Тот захныкал и попятился, налетел на ближайший табурет и сел на него.
– Но я думал… я думал, это правильно, во имя науки!
– Папа! – повторял Бенджи, легонько хлопая мужчину по щекам. – Папа!
Брамбергер потянулся к стоявшему неподалеку подносу с инструментами и взял с него шприц.
– Это, – сказал он, нажимая на поршень.
– Не прикасайся к нему! – крикнул Бенджи, снова направляя на негодяя оружие.
Но Брамбергер не обратил на него внимания и влил жидкость из шприца в последнюю капельницу, что еще оставалась в руке мужчины.
Мы несколько минут молча смотрели, ожидая результатов.
Мужчина моргнул.
– Папа? – окликнула его Брин.
Здание в очередной раз содрогнулось, с потолка посыпались крошки бетона. А стальные конструкции скрипнули и застонали.
Бенджи помог отцу спуститься со стола.
– Ох, черт! Брин, помоги мне! – крикнул Бенджи.
Я взяла с подноса скальпель и перерезала шнуры на руках Брин.