Апокалипсис
Шрифт:
Глава 13. Андрей 'Дамы и археолог'
Бывший главный врач роддома Илья Петрович живет в старинном светло-желтом доме, напоминающем министерство своими необоснованно толстыми стенами и неудобным подъездом. У меня нет времени наводить справки об этом старичке и я решаю сыграть в темную - заявиться прямо по адресу.
Над таинственным посланием Черномора 'Чи. Волк.' уже работают специалисты. Я стараюсь не забивать голову заведомо неразрешимыми задачами и сосредотачиваюсь на деле.
Быстро поднимаюсь на второй этаж как обычно по почерневшим от горя ступеням.
Звоню в дверь и сразу же обнаруживаю, что здесь живут доверчивые люди. Дверь распахивается и передо мной предстает воздушная девица лет пятидесяти. Я стараюсь отыскать на ее лице и теле следы былой красоты, но это можно сделать только, если она сбросит килограмм сто. Мне остается прервать бесполезное занятие и испросить аудиенции у Ильи Петровича.
Толстуха бросает на меня взгляд, который мог бы сбить слона со всех его четырех ног (к счастью, я - не слон и у меня только две ноги) и заявляет:
– Илья Петрович здесь не живет уже шесть лет.
– А где живет?
– вежливо осведомляюсь я.
– А кто его спрашивает?
– интересуется хозяйка басом.
– Я ищу одного человека и надеюсь, что Илья Петрович мне поможет в этом, - скорбным голосом профессионального трагика отвечаю я.
– Илья Петрович умер, - слова звучат как приговор.
Я, конечно, расстраиваюсь, но любопытство быстро гасит остальные эмоции. Мне интересно, зачем толстухе было знать, кто его спрашивает? Неужели она собирается передать Илье Петровичу эту инфо?
Мне нужен рациональный диалог, без криков, и я предусмотрительно не задаю этот вопрос. Зато начинаю терпеливо рассказывать историю своей жизни, полную невзгод, неприятностей, досадных недоразумений и оплошностей. Толстуха узнает, что все мои родственники скоропостижно скончались в один и тот же день, но перед смертью сообщили, что у меня где-то есть двоюродная сестра, последняя кровинка. Она родилась двадцать два года назад при странных обстоятельствах, и Илья Петрович принимал роды.
Лицо толстухи краснеет. Сначала я думаю, что она волнуется из-за моего рассказа, сочувствует мне, но нет. Мясистый рот открывается и извлекает из себя шипение:
– Ты уже второй, кто ищет эту двоюродную сестру. Еще один приходил три дня назад! Похоже, что у тебя остался в живых брат! Или даже не один он!
Н-да, ситуация неприятная. Я погорячился с душераздирающими откровениями. Влад опередил меня.
– Да, у меня есть брат, - вздохнув, признаю этот факт.
– Но это другая печальная история. Мой брат - алкоголик. Он пытается найти нашу сестру, чтобы занять у нее денег, обобрать до нитки и все пропить!
Мой артистизм безупречен. Шеф напрасно предлагал мне место осветителя в Ленкоме. Я бы начал карьеру там со скромной роли Гамлета.
Вы спросите, почему я не показал одно из своих многочисленных удостоверений и почему это же не сделал Влад? Если кое у кого голова забита горохом, то отвечу. Дело давнее, Илья Петрович велел никому не болтать, а почерк Хранителей до боли напоминает почерк агентов спецслужб. Меня бы просто послали, а применять усиленные методы воздействия глупо - я сам не знаю, что хочу узнать. Навешают лапши -
И да, лицо хозяйки разглаживается еще больше и теперь напоминает румяный воздушный шар. Вот теперь толстуха мне сочувствует!
– К сожалению, мне ничего об этом неизвестно, - говорит она с печалью в голосе.
– Я - дочь Ильи Петровича. Рада бы помочь, но он ничего не рассказывал и никаких детей не приносил. То же я сказала твоему брату.
Все, нить оборвана. Можно прощаться и благодарить Влада за потерянное время. Толстуха не врет.
Я уже собираюсь уходить, как замечаю, что глазок в соседней двери посветлел. Нас подслушивали соседи! Другой бы на моем месте просто ушел бы, но не я. Кличка 'Доберман' оправдана. Мой нюх как у собаки, а глаз, как у орла.
Толстуха закрывает дверь, а я подхожу к владениям соседей и принюхиваюсь. До меня доносится запах, который ни с чем нельзя перепутать. Запах старой квартиры и старых жильцов.
Мое решение мгновенно - я нажимаю кнопку звонка. И... дверь тут же открывается. Там старушка, худенькая, аккуратная, напоминающая мисс Марпл, потерявшую память и заблудившуюся в Москве.
– Здравствуйте!
– я еще не решил, как продолжать, но старушка опережает меня.
– Проходите! Пожалуйста.
Начало мне нравится. Я захожу в коридор, шествую в зал и сажусь на предложенное желтое кресло с деревянными ручками.
– Это правда? Это правда, что вы только что рассказали Инне?
– старушка смотрит на меня внимательными глазами. Мне жаль разочаровывать такое очаровательное создание, и я отвечаю:
– Конечно, правда! Мой дядя... когда был жив... учил всегда говорить правду. Он писал политические статьи для советских газет. Двенадцать раз предсказывал крах Америки. Уже и СССР рухнул, а он все предсказывал и предсказывал.
Я вытираю скупую мужскую невидимую слезу и этот жест окончательно трогает старушку.
– Я знаю, о какой девочке вы говорили, - шепчет она.
– Илья Петрович мне все рассказал.
– Да ну!
– вежливо удивляюсь. Вот что значит интуиция! Похоже, что здесь я обошел Влада.
Старушка делает глубокий вдох и... мне становится известна поразительная история. Оказывается, двадцать два года назад в роддом ворвалась группа преступников и они заперли весь персонал в одном кабинете. Илья Петрович был опытным человеком, он сидел в начале пятидесятых, в шестидесятых был реабилитирован, и предположил, что эти преступники - не преступники вовсе, а ребята из КГБ. Когда разбойники ушли, то рядом с роддомом обнаружился труп мужчины, в палате - труп женщины и... живая девочка. Илья Петрович испугался, но девочку взял с собой. Он не знал, что происходит, и принял меры предосторожности. Девочку забрал не себе, а отдал соседке, с которой состоял в хороших отношениях. Соседка тоже была не из храбрых и передала ребенка дальним родственникам, хотя неоднократно рассказывала Илье Петровичу, что мечтает кого-то усыновить. Те девочку удочерили, вырастили, а два года назад погибли в автокатастрофе. Девочку зовут Анна и живет она в Москве.