Апокалипсис
Шрифт:
– Имена несогласных, - говорю я, надевая кобуру.
Шеф тихо смеется в трубку:
– Андрей, мой мальчик, я тоже думал поручить тебе продвижение этого проекта. Сейчас предупрежу спецслужбы, чтобы тебя не замечали, если что.
И вот тем же утром я стою на сияющем паркете, любуюсь строгой позолотой стен и стряхиваю пылинки с черной тройки. Серый галстук придает мне вид как минимум начальника департамента (этот галстук посоветовал надеть шеф). Мои глаза сурово смотрят на проходящих мимо бюрократов. Иногда я даже с осуждением качаю головой, словно вот-вот спрошу - а вы по какому делу бродите тут, перед лифтами? У вас работы мало,
Минут двадцать назад я пришел сюда по волшебному пропуску и уже начинаю терять терпение. Мне кажется, что информация о том, что Иван Сергеевич имеет странную привычку часто спускаться в буфет, устарела. Думаю о том, чтобы просто ворваться в его кабинет, но ведь там могут быть излишне бдительные посторонние... Дилемма.
Мимо проходит дамочка в деловой юбке с глубоким вырезом. Шатенка на тонких каблуках. Она бросает на меня взгляд из серии 'а вы действительно занимаете ту должность, на которую выглядите?' Я отвечаю ей одними глазами: 'даже круче, и если мы познакомимся поближе, то сделаю вас своей помощницей'. Шаги дамочки замедляются, она разворачивается и идет ко мне, надевая очаровательную улыбку с такой же скоростью, какая требуется опытному солдату химзащиты, чтобы натянуть противогаз. Я тоже улыбаюсь ей, прикидываю шансы сделать все, не покидая здания, и нахожу эти шансы очень высокими. До встречи с шатенкой остается пять метров... четыре... три... и вдруг за ее спиной вижу знакомую физиономию. Иван Сергеевич! Точь в точь, как на фото.
Я слегка пожимаю плечами и прохожу мимо дамочки. Мои глаза говорят: 'Только что пришла информация, что место помощницы уже занято. Когда откроется следующая вакансия, то сообщу дополнительно'. Улыбка тускнеет, но я уже не вижу, как она гаснет полностью. Вхожу в лифт вместе с Иваном Сергеевичем. Дверь за мной закрывается.
Иван Сергеевич могуч как вязальная спица. Он лысоват, но чисто выбрит, намазан благоухающим лосьоном и упакован по полной программе. Его темный костюм стоит как неплохая машина, а светлая рубашка - как мотоцикл. На руке - платиновый ролекс с бриллиантами. Прикид как раз для того, чтобы общаться с народом, призывая этот самый народ переждать временные лишения и надеяться на светлое будущее.
Но я так же далек от народа. Цепляю на свою физиономию выражение 'свой-чужой' и Иван Сергеевич тут же опознает своего. Этому помогают мои костюм и золотые часы. Взгляд чиновника становится мягче, можно начинать разговор.
– Мне порекомендовали вас как опытного и знающего человека, - говорю с трепетом в голосе.
– Поэтому решил встретиться с вами в приватной обстановке по очень щекотливому делу.
– Бизнес?
– тонкие губы Ивана Сергеевича изгибаются под влиянием привычного слова.
– Кто рекомендовал? Чем занимаетесь? Опишите ваш бизнес в трех словах, я очень тороплюсь!
Вздыхаю. Все мы торопимся. Но пусть будет в трех словах.
Доверительно наклоняюсь и говорю:
– Мордобой, убийства, пытки.
Лицо Ивана Сергеевича меняет цвет на бледно-розовый. Он надеется, что у меня туго с чувством юмора и я так шучу. Понимаю его. Но шутка здесь в том, что это не шутка.
Моя рука тянется к кнопке экстренной остановки лифта и в этот самый момент думаю о том, что лучше бы Иван Сергеевич купил лишнюю машину вместо этого костюма. Одежда такая недолговечная.
Через два часа я свободен
Но я не останавливаюсь на достигнутом! Человек должен стремиться к самосовершенствованию, поэтому решаю попробовать себя и в эпистолярном жанре. Кто знает, может быть я - новый Достоевский?
Возвращаюсь в бункер, открываю ноут и пишу на все известные мне электронные адреса Влада:
'Привет!'
Мне не нравится начало. Вытираю его и пробую по новой.
'Послушай'.
Тоже не нравится. Как-то пресновато, тут требуется уважительное обращение. На секунду задумываюсь, но талант берет свое. Решение найдено, дальше буквы льются рекой, мне даже самому страшно из-за глубины моего дарования.
'Послушай, говнюк,
Если ты думаешь, что самый крутой, то сливай воду. Первый Дом дал понять, что ставит на одну из дамочек. Пока они живы, ты до конца не дойдешь.
Застрелись.
Доберман'
Мне иногда кажется, что я похож на шефа. Так же люблю перекладывать работу на чужие плечи. Влад отлично справится с ликвидацией. Интересно, ожидал ли Первый Дом, что я сделаю такой ход? Время покажет.
Глава 10. Анна: 'Великие писатели как помощники в выборе оружия'
Мне приходилось раньше встречаться с несправедливостью, но с таким неприкрытым предательством и обманом - никогда. Мой отец как-то сказал, что предательство - вещь довольно частая. Когда оно проходит мимо нас, мы просто стараемся не замечать его, чтобы не портить себе настроение. Он был прав. Легко не замечать то, что не касается тебя.
Я быстро вернулась домой и сразу же услышала телефонный звонок. Нетрудно догадаться, кто меня беспокоил среди ночи. Виталий Петрович, должно быть, звонил каждые пять минут. Вот же странная ситуация. Толстый рыцарь безвозмездно предлагал свою верность, которая мне была не нужна.
– Я дома, да, все хорошо. Потом расскажу. Завтра. Точно завтра. Да, прямо с утра. Пока!
– с этим разговором я разделалась быстро, но мне предстоял еще один.
Спать совсем не хотелось, несмотря на глубокую ночь. Я переживала, вспоминая красивую физиономию этого негодяя и его обещания. Каким же извращенцем надо быть, чтобы такое со мной проделать! А может быть и не существовало никакого красавчика. Возможно, Первый Дом так развлекается. Наплодил сущностей и дал им задания. Если красавчик не существует на самом деле, то с этим еще как-то можно смириться. Хотя спросить не помешало бы...
– Что мне нужно для того, чтобы пройти шестой этаж, старик?
– мой первый вопрос почему-то касался совсем другого.
Мой загадочный знакомый, Черная Книга, стоял у окна и смотрел на ночной город. Видел ли он что-нибудь? Кто знает...
Старик обернулся так медленно, что его серая накидка почти не шелохнулась. Он пронзил меня взглядом своих поддельно-печальных глаз и ответил, поглаживая бородку:
– Тебе пора обзавестись клыками и когтями.
Я поджала губы и прошествовала из коридора в зал, где уселась на диван, приветливо скрипнувший подо мной. Если бы мне не было известно о склонности собеседника к аллегориям, то подумала бы, что у меня действительно вырастут клыки и когти.