Апокалипсис
Шрифт:
– Тсс, - он приложил палец к губам.
– Не горячись, Фантомас. И не болтай о Первом Доме без нужды. Твои вопросы бессмысленны, кроме последнего. Об этажах, конечно, я многое знаю. Но кто сказал, что тебе помогу? Ради чего? Старик разве не говорил, что тут каждый за себя?
– Мало ли ради чего!
– я постаралась передразнить его интонацию.
– Ты поможешь мне, а я тебе тоже пригожусь. Разве союз между нами невозможен? Временный, конечно. И инкогнито!
Влад склонил голову набок и провел рукой по бородке. Он явно задумался. Потом снова хмыкнул.
– А что, Фантомас, сделка может выйти. Сумеешь завалить несколько Хранителей? Я дам
На протяжении моей жизни мне предлагали много сделок, но подобного еще не слышала. Он, что, киллер? Или думает, что киллер - я?
Я только собиралась ответить что-то, уже почти справилась с приступом негодования, как поза Влада изменилась. Он подобрался, быстро оглянулся по сторонам, чем напомнил мне матерого хищника, а потом снова запрокинул голову и процедил сквозь зубы:
– У, змея, ты спелась с ними! Продала меня!
Его руки вмиг взметнулись, сложились в какой-то знак и прямо на меня полетело нечто белое и ослепительное. Я отпрянула в сторону, да так быстро, что чуть не свалилась с лестницы. С трудом успела вжаться в стену и тут же грянул взрыв. То ли шаровая молния, то ли непонятный сгусток белого огня взорвался в оконном проеме. Меня швырнуло вниз, жар опалил лицо, я с трудом удержалась, чтобы не покатиться по ступеням как колобок. А потом, еще толком не опомнившись, вскочила на ноги и помчалась на первый этаж. Там ворвалась в ближайший дверной проем, подбежала к какому-то окну и прыгнула с ловкостью воздушной гимнастки.
И тут же грянул выстрел! Сначала я подумала, что кто-то стреляет в меня, но потом поняла, что звук доносился издалека и не просто издалека, а из-за дома. Похоже, пришли по душу Влада...
Однако с загадкой выстрела разбираться не хотелось. Я снова неслась прочь от опасности. Во что превратилась моя жизнь! Мне не хватает только своры охотничьих собак за спиной и криков 'Ату ее! Ату!'
Утро следующего дня выдалось солнечным. Искрящиеся лучи проникали через зеленую штору и, отражаясь от зеркала, мягко падали на мое лицо. Я зажмурила глаза, села на кровати и ногами нащупала тапочки.
Случай с Владом несколько взбодрил меня. Страх перед Первым Домом почти прошел, уступив место возмущению и недоумению. Эти чувства объяснялись просто: если все демоны похожи на Влада, то что я делаю в их рядах? Или во всем этом есть какой-то смысл? Или я действительно такая, как они?
Мне не хотелось соглашаться, как не хочется соглашаться с существованием замерзающего дождя тому, кто одет в легкую футболку. Пусть я вижу некоторые вещи в черном свете, пусть использую мужчин (а кто их не использует, если есть возможность?), но я ведь не убийца, не душегуб и не собираюсь ими становиться. Почему тогда Черная Книга решил, что я справлюсь с истреблением демонов и Хранителей? Ведь глупо доверять такое дело человеку, заведомо для него непригодному. Но глупость и Черная Книга - две противоположности, насколько понимаю.
После вчерашнего визита Виталия Петровича у меня в холодильнике хоть шаром покати. Я-то ем мало, да и не ношу огромные сумки из магазина. Зато мужчина сильно проголодался. То ли из-за стресса, то ли под влиянием 'потусторонних' сил, но Виталий Петрович съел все, что было. Остались лишь чай, сахар и цветы. Я слышала, что розы, в принципе, можно есть, но вчера искренне надеялась, что до этого не дойдет.
Когда Виталий Петрович вошел в мою квартиру, сгибаясь под тяжестью сумок с едой, я сразу заметила перемены в нем. Он определенно стал более подтянут. То ли похудел, то ли сила заменила в нем рыхлость, но мужчина даже двигался иначе. Более мягко, упруго... почти так, как я.
– Что случилось ночью, Анечка?
– несмотря ни на что, Виталий Петрович все еще был настроен ко мне ласково. Когда он вошел в курс происходящего, то недолго находился в состоянии ступора, а принялся давать мне ценные советы и обещать, обещать, обещать... Самым ценным обещанием было поместить Валеру в израильскую клинику, лишь бы только я согласилась выйти из игры с Черной Книгой. Виталий Петрович был прожженным предпринимателем, знающим все стороны криминального и легального бизнеса. Он ярко представлял себе, на что способна длительно существующая организованная боевая группа (так он окрестил Хранителей) в нашей стране бутафорского порядка.
– Влад чуть меня не убил, - ответила я, приметив, что мой гость одет иначе, чем обычно: в мягкие серые брюки и свободно сидящий темный свитер.
Виталий Петрович позвонил мне еще ночью, чтобы узнать, жива ли я после встречи. Он еще не понял, что о моей смерти узнал бы самым первым - невидимая нить разорвется.
– Я же говорил, что не нужно было ходить!
– А какой выход? Твоя клиника Валере не поможет. Ему ничто не поможет, так сказали врачи.
Отморозки, которые встретились нам с Валерой, размозжили ему часть мозга: били головой об асфальт, а потом на ней попрыгали. Нейрохирург сказал его матери, что получилась каша. Какая уж тут клиника!
Вместо ответа Виталий Петрович извлек из сумки красную коробку отличных конфет с ликером.
– Тебе нравятся такие?
– спросил он.
– Спасибо, - я позволила ему поцеловать себя в щеку, а потом уселась на диван, поджав ноги.
– Ты ко мне приходи пореже, мало ли что. Вдруг меня выследят? Тогда и тебе достанется.
Мой гость только рукой махнул. Он устало опустился в кресло и пробормотал:
– Я рад бы пореже, но не могу. Только о тебе и думаю.
Мой ответный взгляд был красноречив. Я относилась к Виталию Петровичу гораздо лучше, чем раньше. Во-первых, он уже не выглядит рыхлым, а во-вторых, наши роли поменялись. Я теперь хозяйка.
– Постараюсь не рисковать тобой. Обещаю.
Виталий Петрович глубоко вздохнул. Весь его вид говорил: рискуй, рискуй мной, только дай мне то, что хочу! Он все-таки был отважным. Пожалуй, стань он моим любовником, я бы гордилась этой его чертой.
– Пытался бегать утром? Получилось?
Глаза мужчины полыхнули огнем. Он даже привстал.
– Это было нечто!
– никогда раньше не видела, как Виталий Петрович жестикулирует.
– Не думал, что способен на такое! Не думал... Невероятная скорость. А какие прыжки!... У тебя правда лучше получается? Ни за что бы не поверил, что даже моя скорость возможна!