Апокалипсис
Шрифт:
— Звук выключен, а пульта нигде нет. Я уже искал.
Джил молча откинулась на коричнево-оранжевые подушки и уставилась в экран. В кресле она чувствовала себя под защитой, пусть не самой надежной.
— Переключить канал?
— Пульта же нет.
— Вручную. — Джим открыл панельку рядом с экраном. — Кнопки "включить" и "выключить". Переключатель каналов. Звук: "прибавить" и "убавить". А беззвучного режима нет.
— Нам он и не нужен, — прошептала Джил. — Нам нужен выключатель беззвучного режима.
Ну
Следующий канал оказался серым полотном в волнистых разводах с яркой желтой надписью "беззвучный режим" в углу. Дальше показывали очень милую женщину, которая сидела за столом и что-то говорила. Желтый "беззвучный режим" был тут же. Женщина все говорила и крутила в пальцах желтый, остро заточенный карандаш. Джил подумала, что лучше бы диктор что-нибудь написала. Но та, похоже, не собиралась этого делать.
Следующий канал показывал практически пустую улицу и знакомую желтую надпись. Улица была пуста только практически, потому что двое, мужчина и женщина, лежали на дороге. И не двигались.
— Оставить?
Джил замотала головой.
Верни того дяденьку, которого папа включил.
— Первого?
Она кивнула, и каналы замелькали в обратном порядке.
— Тебе нравится…
Брат замер, не договорив. Секунды потекли, исполненные страха и почему-то вины.
— Мне… — начала Джил.
— Ш-ш! Кто-то на лестнице. Слышишь? — Брат метнулся из комнаты.
Джил, которая ничего такого не слышала, забормотала под нос:
— Мне он вовсе не нравится. Но он говорит медленнее, чем та тетенька, и я думаю, смогу читать по его губам, если посмотрю на него подольше.
Она сосредоточилась, но время от времени отводила взгляд в поисках пульта.
На лестнице никого не было, зато в доме нашлась большая спальня с двумя маленькими кроватями: одна у восточной, другая у южной стены. Три окна, два гардероба. Браг хотел бы отдельную комнату, но Джил, ввергнутая в ужас перспективой остаться на ночь одной в темноте, пообещала, что эта спальня — его спальня, а ей собственной вовсе не нужно, к тому же она ежедневно будет убирать его комнату и кровать стелить тоже.
Без особой охоты Джим согласился.
В первый вечер они поужинали консервированными чили, а утром позавтракали овсянкой. В доме было четыре этажа и четырнадцать комнат — пятнадцать вместе с кладовкой. Телевизор, который Джил предусмотрительно выключила, прежде чем отправиться разогревать еду, снова работал, по-прежнему без звука.
В гаражной пристройке они нашли две машины. Полдня Джим провел в поисках ключей зажигания, но безуспешно. В доме никаких ключей не было вообще.
В гостиной беззвучно говоривший мужчина продолжал говорить. Все говорил и говорил. Джил большую часть времени проводила перед телевизором и постепенно поняла, что смотрит запись. За последней фразой (произнося которую мужчина опускал взгляд на полированную поверхность стола) вновь следовала первая.
В тог вечер, когда на
Она тоже побежала и в дальнем коридоре натолкнулась на Джима, напряженно всматривавшегося в узкий дверной проем.
— Я видел его! Он был там и смотрел на меня!
За узким проемом таяла во тьме узкая деревянная лестница.
— А потом я услышал, как дверь хлопнула. Уверен, вот эта дверь!
Джил посмотрела вниз, встревоженная идущим из проема воздухом, холодным, сырым, с примесью тошнотворного запаха.
— Похоже, это подвал, — заметила она.
— Он и есть. Я был там пару раз, только свет не удалось включить. Не знаю, где выключатель. Надеялся найти фонарик и обследовать там все.
Брат начал спускаться по лестнице и вдруг резко обернулся, удивленный, что внезапно вспыхнула единственная тусклая лампочка, свисающая на проводе с потолка.
— Как ты это сделала?
— Выключатель тут, в коридоре.
— Отлично! Идешь?
Джил пошла.
— Надеюсь, назад мы вернемся.
Джим ее не расслышал. Или проигнорировал.
— Он внизу, Джелли, точно тебе говорю. Не может же он вечно прятаться.
Отсюда есть другой выход?
— Вряд ли. Правда, я тут не задерживался. Было темно, да и пахнет ужасно.
Источник зловония дети обнаружили за стеллажами, заставленными инструментом и банками с краской. Он гнил, и одежда сплошь покрылась пятнами. В некоторых местах плоть ввалилась, в некоторых ее уже и вовсе не было. Джим принялся расчищать полки, чтобы осветить мертвое нечто на полу. Избавился от нагромождения досок, садового распылителя и дюжины бутылок и банок.
Когда все было сделано, Джим спросил:
— Кто это?
Шепотом сестра отозвалась:
— Папа.
Она развернулась, поднялась по ступеням и на кухне тщательно отмыла руки до самых локтей. А потом села за стол и ждала, пока не хлопнет дверь в подвал и не появится брат.
— Вымой руки, — сказала она ему. — Вообще нам лучше вымыться целиком. Обоим.
— Давай.
Наверху располагались две ванные комнаты. Джил заняла ту, что ближе к их спальне. Тщательно оттерев себя, она надела халат, который прежде, наверное, принадлежал маме, подобрала его и туго обвязалась поясом, чтобы подол не волочился по полу. После сгребла их одежду и запихнула в стиральную машину.
Человек, по губам которого Джил пыталась читать, исчез. Серый экран хранил лишь одно изображение: надпись "беззвучный режим", светившуюся желтым. Другие каналы тоже были пусты: тот же серый экран, то же беззвучие.
Пришел брат, в шортах и тапочках.
— Есть не собираешься?
— Потом, — ответила Джил. — Что-то не хочется.
— Не против, если я поем?
Она пожала плечами.
— Думаешь, это папа? Там, в подвале.
— Да, — отозвалась Джил. — Не представляла, что мертвые так выглядят.