Апокалипсис
Шрифт:
— В таком случае я подожду снаружи, — ответила она и быстрыми шагами прошла мимо меня, направляясь к двери. — Может быть, Он снова забудет про меня, когда придет за вами, идиотами.
Я последовал за ней. Я не снимал пальто, просто расстегнул молнию; освежающий холод проник под рубашку.
— Идиоты, — повторила Джоди, когда мы остались вдвоем. — Они там играют с динамитом. Хуже. С антиматерией.
— Возможно, в буквальном смысле ты и права, — согласился я. — Кто знает, из чего сделан Бог.
— А-а, Бог, Бог, Бог, — проворчала она. — Я
Я ткнул пальцем ей в ребро.
— Так ведь Он и не совался, глупая.
— Это не смешно.
Разумеется не смешно. Всю жизнь мы повторяли, что нам все равно, кто что думает или говорит о религии, — ведь правду узнать по определению невозможно. А теперь мы боимся, что кто-то своими молитвами отнимет у нас жизнь. Мне кажется, это весело.
Мы направились к гостинице по тропе, обсаженной соснами, тонущими в сугробах. Повинуясь какому-то импульсу, я схватился за ветку и дернул за нее как раз в тот миг, когда Джоди проходила под деревом.
— Ай! — вскрикнула она, когда снег насыпался ей за шиворот, и, прежде чем я успел отбежать на безопасное расстояние, она наклонилась, набрала пригоршню снега и швырнула мне в лицо. Я пошатнулся и сел в сугроб, что спасло меня от второго снаряда, пролетевшего у меня над головой.
Сидя на земле, я решил, что могу защищаться, и начал обстреливать Джоди со всей быстротой, на какую был способен. Было холодно, снежки рассыпались, так что мы просто швыряли друг в друга пригоршнями снега, крича и смеясь, как дурачки, пока остальная часть человечества молила Бога о чуде.
Молитвенное собрание закончилось примерно через полчаса. К этому времени мы с Джоди уже уютно устроились на медвежьей шкуре перед самым большим в отеле камином — в этом чудовищном сооружении из плитняка можно было поджарить небольшой автомобиль на воздушной подушке. Хаммад первым нашел нас.
— Похоже, нам не удалось связаться с Высшими Силами, — сообщил он, снимая пальто и вешая его на крючок. — Конечно, если молитвы не поступают туда с некоторой задержкой.
— Прекрасно, — ответила Джоди. — Я всю ночь буду ждать того момента, когда небеса разверзнутся и сонм ангелов призовет меня.
— Судя по вашему виду, вы двое вряд ли будете спать, разве что от усталости. — Хаммад уселся рядом с нами в одно из излишне мягких кресел и протянул ноги к огню. Знаешь, я думаю, что ты права, — произнес он. — Нам следует жить своей жизнью, а Бог пусть продолжает заниматься своими делами. Должен признаться, я очень рад, что не застал всей этой суматохи с вознесением.
— Согласен, — ответил я. — С тех пор как мы поняли, что Он существует, я чувствую себя как чужак на территории какой-то бандитской группировки. Все время жду, что кто-то хлопнет меня по плечу, после чего у меня начнутся большие неприятности.
— Интересно, все религиозные люди так обычно чувствовали себя? — спросила Джоди. — Всю жизнь ходили на цыпочках, чтобы не привлечь нежелательного внимания.
Хаммад
— Сомневаюсь, что большинство людей рассматривало религию в таком свете. Вероятно, они…
Толстая деревянная дверь с грохотом распахнулась, вошли Дейв, Гвен и остальные, стряхивая снег с ботинок и разговаривая. Дейв окинул нас с Джоди гневным взглядом и куда-то ушел, вероятно в свою комнату, но Гвен, Мария, Аруна и Кьюнг, сняв верхнюю одежду, присоединились к нам у огня.
— Ну что ж, по крайней мере мы можем сказать, что пытались, — подытожила Гвен, усевшись спиной к огню. Она оставила облачение в часовне, на ней были обычные рубашка и брюки.
— И что теперь? — спросила Джоди. — Путешествовать? Осматривать достопримечательности? Играть в оставшиеся игрушки, пока они не заржавеют и не превратятся в пыль? Или прямо сейчас займемся делом и начнем основывать колонию?
Аруна ответила:
— Никого не хочу обидеть, но после двенадцати лет тесного общения с вами, ребята, я готова провести некоторое время в одиночестве.
Кьюнг демонстративно отстранился от нее, но сказал:
— Я чувствую то же самое. Буду не против ненадолго получить в свое распоряжение какой-нибудь континент.
Мария явно была шокирована.
— Погодите. Если мы разделимся, то, когда Бог вернется, кто-то из нас снова останется незамеченным.
— Он не вернется, — возразил Кьюнг.
— А почему ты так уверен?
Он пожал плечами:
— Вообще-то я не уверен, но за всю жизнь я ни разу не озаботился этим вопросом — с чего бы мне начинать волноваться сейчас? Если Он придет за мной, пусть приходит, а если нет — прекрасно. У меня найдется чем заняться и без Него.
— Я с тобой согласен, — произнес я. — Теперь, когда у меня появилась такая возможность, я хотел бы немного посмотреть мир.
— Я тоже, — вступила Джоди.
Гвен развернулась лицом к камину и обратилась к нам через плечо:
— Система спутниковой связи еще работает, так что нам несложно будет поддерживать контакт друг с другом. Здесь, в отеле, сотни мобильных телефонов, и я уверена, что по крайней мере у некоторых из них еще имеются на счету деньги, которые каждый месяц автоматически переводятся туда с кредитки. Нетрудно будет найти для каждого из нас по действующему телефону. Разумеется, всем нам не обязательно играть в туристов. Кто хочет, может приступить к основанию колонии.
— Где? — уточнил Хаммад.
— На Средиземном море, — произнесла Аруна как раз в тот момент, когда я назвал Калифорнию.
Мы мгновение смотрели друг на друга, затем я пожал плечами и согласился:
— Хорошо, Средиземное море.
С задней стороны отеля донесся какой-то резкий звук.
— Похоже на выстрел, — воскликнула Гвен и бросилась бежать по коридору, крича на ходу: — Дейв! Дейв!
Мы последовали за ней, но я задержался и прихватил кочергу. Может быть, он покончил с собой, а может быть, и нет. Кочерга — слабовато против ружья, но это лучше, чем ничего.