Апокалипсис

Панченко Сергей Анатольевич

Только на нашем столе стояла единственная бутылка шампанского, и плитка шоколада рядом с ней. Для нас это было все равно, что получить на свадьбу билеты в Париж в те времена.

Рассевшись за столы я немного успокоился и понял, что такое изобилие еды возбудило мой аппетит. Глаза Камилы тоже горели глядя на стол.

Далее свадьба превратилась в непрекращающуюся череду тостов в нашу честь и криков «Горько». Шампанское, Мария Генриховна предложила оставить нам на первую брачную ночь. Это было правильно, учитывая, что гости пили морсы и кисели.

После столовой, я пригласил отца и Светлану к нам в комнату.

К моему удивлению и облегчению, кровать нам собрали и застелили свежей постелью. В комнате осталось достаточно места и для журнального столика и двух стульев.

Мы открыли шампанское и выпили его вчетвером закусывая шоколадом. Было так приятно чувствовать как забытый напиток приятно расходится по телу. Я смаковал шампанское мелкими глотками. Оно было холодное и немного кислое. Сладкий шоколад прекрасно сочетался с ним.

До ночи было еще далеко. Мы проводили отца со Светланой домой. Немного посидели у них. Когда стало темнеть пошли домой, но не сразу, а медленным шагом сделали круг по территории всего «Элеватора».

Основательно подмерзнув, мы вернулись в свою новую комнату. Сбросив одежду мы спрятались под одеяло. Некоторое время мы просто согревались о тела друг друга, но потом как-то незаметно перешли к тесту, выявлявшему кровать на предмет антискрипучести.

Прекрасное было время — «медовый месяц», длившийся ровно неделю. За это время мы с Камилой почти нигде не появлялись. Уединения хотелось большего. Вместо тонких перегородок между комнатами хотелось оказаться в каком-нибудь отеле, с огромной кроватью и джакузи. Заказывать каждое утро свежевыжатый сок и по горячей булочке со сладкой начинкой. Никуда не выходить и никого не видеть кроме друг друга.

Из-за отпуска я не попал на следующую операцию нашей группы. Их снова отправили в те же места, откуда мы только недавно выбрались. Меня кем-то заменили, и я особо не жалел об этом. Ходил на тренировки каждый день, патрулировал окрестности, и каждый день возвращался домой, к жене. Мы как-то повзрослели с Камилой. Изменившийся статус словно наложил на нас ответственность.

Я до катастрофы часто задумывался о грядущей свадьбе. Глядя на друзей, которые рано женились, и даже тех, кто женился давно, я видел одну и ту же тенденцию. Счастливые браки постепенно становились всё более несчастными, и причина везде виделась только одна. Нехватка денег. Мои товарищи вскоре после свадьбы понимали, что тех денег, которые они зарабатывали то этого счастливого события, совсем не хватает. Жены на них смотрят, как на добытчиков, лелея в душе надежду, что их избранник где-то в душе скрытый Ротшильд. Но ничего не происходило. В лучшем случае мужья меняли одну работу на другую, и ничего существенно не менялось. Деньги, «дамокловым мечом» висели над каждым главой семейства. Я не защищаю этих парней, многие ленились, многие не поняли, что детство уже ушло и надо что-то решать. Но это явление задевало большинство семей, а это уже тенденция.

В моей семье такой проблемы не было, слава богу. Отец всегда работал на износ и почти не бывал дома. Мать никогда бы не посмела упрекнуть его в том, что он недостаточно зарабатывает. Но мы и не процветали. Все крупные вещи были куплены в кредит. Половина зарплаты исчезала в недрах банков, не успев побывать в руках.

Тогда я думал, что не буду торопиться жениться. Сначала

уверенно встану на ноги, а потом заведу семью. Но страх был, что встать на ноги у меня просто не хватит ума, поэтому семейная жизнь мне виделась, как некое испытание от которого не отвертеться.

Катастрофа совершенно изменила мое отношение к этому вопросу. Не стало теперь у главы семейства ярлыка «добытчик». Не было денег, магазинов, рекламы, ресторанов. Каждый человек шлифовал свое умение в профессии. За это ему доставалась благодарность всех жителей общины. А дома его ждала жена, дети и им было все равно, что в карманах у отца ничего не гремит. Женщины быстро улавливают тенденции, и мне кажется они сами не понимают это. Даже в тех семьях, которые существовали задолго до катастрофы, климат стал намного душевнее и доброжелательнее.

Я был благодарен, как бы это не звучало эгоистично и дико, грибу Кордицепс, изменившему мир до неузнаваемости, за то что я не боялся будущего. Я легко мог погибнуть от пули или подхватить свежую спору гриба, но я не боялся, что через пять лет буду приходить домой, а меня будет встречать злая Камила, которая считает, что мы живем хуже остальных. Совсем другие ценности появились у нас, и они даже сближали, чем дальше, тем сильнее.

Возвращаясь с работы в одно и то же время, мы не заходили в дом, а ждали друг друга. Мне всегда было приятно видеть, как она скачет возле дверей, пытаясь согреться, но не заходя внутрь.

— Ты не жди меня больше так долго, отморозишь себе все, потом детей не сможем настрогать! — Журил я свою жену.

— А я загадала, что если не дождусь тебя на улице, значит я плохая жена.

— Больше никаких загадок. Если еще раз увижу тебя скачущей как сайгак возле подъезда, словишь ремня. Нам не только жена нужна, но и мать.

— Да всё нормально, я трусы теплые пододела.

Вот так мы жили. Я ни разу не выполнил свое обещание дать ремня, а Камила как мерзла возле подъезда, так и продолжала мерзнуть.

Меня еще раз проигнорировали, и не взяли на операцию. В этот раз куда-то на восток. Мне ничего не рассказывали. В последнее время секретность зашкаливала. Я чувствовал, что «Элеватор» готовится к чему-то, но не представлял в каких масштабах.

Позже я понял самостоятельно почему меня не взяли на операцию во второй раз. Причина была до смешного прагматичной. От нас ждали известий о беременности Камилы. Как только врач установила этот факт, мне сразу приказали готовиться к новой операции. Сразу вспомнились намеки Марии Генриховны на свадьбе, и кровать в подарок. Теперь, я волен был рисковать своей жизнью, зная, что оставляю за собой продолжение.

Группа вернулась только в начале марта. Теплые весенние ветра все чаще заглядывали за забор «Элеватора». Испачканный копотью тепловозов снег начал быстро таять. За забором всё еще была зима, а на территории стояли лужи. У нас на душе с Камилой было тепло, светло и радостно. Я в шутку прикладывался к ее животу, пытаясь услышать сердце малыша. Но живота-то еще не было видно.

Меня снова взяли в штат.

— Серега! — Сказал Андрей и хлопнул меня по плечу. — А нам не хватало тебя. Все-таки наша тройка должна быть в прежнем составе: ты, Марат и я. Мы чуть не засыпались с новеньким. Он не понимал нас. Мы рады, что ты снова с нами. Как у тебя дела?