Апокалипсис
Шрифт:
— Извини, но закусить нечем.
— Не, я думал будет противнее, терпимо.
— Что теперь? — Спросил я.
— Марата надо изолировать, и снова в бой. — Предложил Андрей.
— Закройте меня в туалете, чтобы по нужде не бегать.
— Марат, ты это… — Андрей замялся. — Если вдруг почувствуешь, что… того, меняешься, ты….
— Застрелиться. — Опередил его Марат.
— Ну типа того.
— Я понял, пошли.
Марата подперли столом под ручку двери. Я написал на столе фразу, что внутри может быть зомби. Пожелали Марату удачи и вышли
Вход в тоннели начинался у следующего здания. Мне больше всего хотелось удостовериться что с Камилой все хорошо. Мы подошли к дверям. Они были закрыты изнутри. Я постучал. Дверь немного приоткрылась и оттуда выглянула знакомая физиономия Роди.
— Серега, здорова. Где зомби? — Спросил он шепотом.
— Все еще бегают, сидите пока. Я жену свою ищу, Камилу, она здесь?
— Не знаю. Здесь народу полно, как в автобусе в час пик, плотно очень. Заходи если хочешь.
— Конечно, хочу.
Мы зашли с Андреем в темное помещение, слегка подсвечиваемое тусклыми лампочками. Запах стоял здесь ужасный.
— Покричи, может отзовется.
— Камила! Камила! — голос утонул в переполненном помещении.
Я двинулся дальше, периодически выкрикивая имя жены.
— Она здесь! — Крикнули мне в ответ. — Она тебя не слышит.
Я двинулся на голос как ледокол сквозь арктические льды. Народ расступился и я увидел свою жену. Она отстраненно смотрела в сторону, так было, когда она не одевала слуховой аппарат. Я подошел и взял ее за руку. Камила от неожиданности вздрогнула, на мгновение глядела на меня немигающим взглядом, а потом вскрикнула и бросилась на шею. Подросший живот не давал ей прижаться ко мне как следует. Она плакала и смеялась, а я думал, что романтичнее места для встречи и не придумать.
— Я аппарат второпях, дома забыла. Чувствую себя без него, как неполноценная. Как ты? — Она округлила глаза, когда разглядела на моей груди повязку из грязных бинтов. — Ты ранен?
Я махнул рукой, показывая ей, что пустяк.
— Царапина. До родов заживет.
Она смотрела на мои губы, как раньше, когда мы только познакомились.
— Ты вернулся? — Спросила она с надеждой в голосе.
— Не совсем. Надо всех зомби пострелять. — Я четко проговаривал слова. — Мне надо идти. До вечера.
Я поцеловал ее в губы, пощупал за попу, и пошел на выход, время от времени оборачиваясь, чтобы помахать. Камила махала одной рукой в ответ, а второй вытирала слезы. Внукам рассказывать буду где мы с их бабкой встречались.
Первые отряды втянулись на «Элеватор» когда мы с Андреем вышли наружу из душного помещения. Работа пошла скорее. Вояки разбили территорию на сектора и принялись ее методично зачищать.
На душе у меня стало легко, оттого, что с Камилой все в порядке. Я словно отдохнул душой и телом. Мозг работал как часы, а в руках было столько силы, что я разрубал зомби пополам. К сумеркам, по сто раз проверив все закоулки, коих на «Элеваторе» было не меряно, работа была закончена.
Старостин построил всех, и через дезинфектор
Мы с Андреем дошли до нашей общаги. Вначале мы проверили Марата. Он сидел, прислонившись к стене. Завидев нас он открыл глаза. Свет блеснул в его глазах, и на мгновение мне показалось, что он холодный.
— Хреново мне мужики, тошнит. Помогите до туалета добраться.
Мы схватили товарища и подтянули его к унитазу. По телу Марата прокатилась волна и его вырвало. Его рвало еще несколько раз, затем были одни холостые сокращения.
— Несите назад.
— Ты как? — Спросил я.
— Я пока еще Марат, которому херово с твоего яда.
— Покажи глаза. — Попросил я его.
Марат нарочно растопырил веки. Внешне, никаких изменений не произошло. Хотелось верить, что химиотерапия не только отсрочила, но и ликвидировала заражение.
— Давай, Марат, мы тебя отведем в БМП и закроем в ней до утра. Людям писать тоже надо. Мы пока командованию ничего не говорили, вдруг они не станут ждать. Утром придем и проверим твое состояние.
— Ведите, сам я не дойду.
Камила ждала меня. Я попросил ее помочь мне в душе, потому что не хотел мочить рану. А после душа, мы долго не могли разжать свои объятья. Я терпел, когда получалось задеть рану, потому что держать Камилу в руках было намного приятнее и ценнее.
В один прекрасный момент, я заметил как живот у Камилы встопорщился, словно кто-то изнутри ткнул в него пальцем. Камила заметила мой удивленный взгляд.
— Толкается, уже давно.
— Офигеть! — Я приложил ладонь к животу и тут же получил удар. — Дерется. Пацан, наверно. Егорка.
— Ни за что.
— Хорошее имя.
— Нет.
— А тебе какое нравится?
— Петр.
— В честь деда?
— Да, он мне очень помогал, и я решила, что обязательно назову сына его именем.
— Ну и ладно, пусть будет Петр. А когда будет хулиганить, я буду звать его Егоркой.
— Идет.
Я поцеловал Камилу и ей на руку с моей груди упал полумесяц. Осколок ранивший меня повредил талисман, срубив нижнюю часть полумесяца. Камила взяла его в руку.
— Это от него? — Она показала на рану.
— Да, осколком срезало.
— Помог все-таки.
— Еще как помог. Егорка вырастет, ему передам.
— Петя.
— Точно. Петя. А может еще и Егорка будет.
Камила ткнула меня в бок, а я чмокнул ее в лоб.
Эпилог
Теплый и влажный ветер, предвестник скорой весны раздул полы куртки. Напарник приложил электрод к железной заплатке, закрывающей дыру от прямого попадания бронебойного снаряда. Засверкала фиолетовая дуга. Я отвернулся в сторону и увидел, как Камила катит коляску с Сашенькой. Да, несмотря на ожидание того, что у нас непременно родится мальчик, у нас родилась девочка. Чтобы хоть как-то компенсировать надежды, мы назвали ее таким универсальным именем.