АпДаун
Шрифт:
Тяжело вздохнув, Табрис посмотрела на стопку правительственных заявок на столе. Все они телепортировались непременно сюда – в офис Отдела. И разбирать их – было частью ее обязанностей. Иногда казалось непосильных.
Лемберг – довольно большой европейский город. По современным меркам людей – миллионник, а для жителей, например, Нижней Земли – вовсе крошка. Несмотря на эту парадигму восприятия, здесь обитало довольно много сверхсуществ из всех трех Земель: и божественные существа из Верхней, и демонические из Нижней (кстати, они сюда прибывали в основном по работе и на долгий срок), и местные – со здешней Средней Земли – по сути все прочие сверхтоварищи, коих было большинство. И за
В последнее время в Лемберге особенно выросло число вампиров – сказывалась невесть откуда взявшаяся мода на их секс-услуги – и, соответственно, остро встала проблема с нелегалами и подпольными пип-клубами. Кстати, по части воспитанности сверхсущества особо не отличались от людей – тех же ангелов Табрис самолично отлавливала в пивнушках, ибо в своих отпусках и уикендах они квасили настолько по-черному (прям как голодные до дешевой водки финны), что по пьяни начинали буянить не хуже любого оборотня. Слава богу, без перекидывания или использования сил сверхсуществ было ничем не отличить от обычных людей, а иначе… тут такое бы началось… В общем, приходилось их усмирять, а особо неугомонных депортировать назад – в их мир. К слову, названия миров: «Верхняя» и «Нижняя Земля” вовсе не означают их расположение – это лишь некие закрепившиеся условности для простоты понимания. Так что, нигде не на облаках живут боги, а через кратер вулкана можно попасть не в Ад, а разве что прямиком в лаву. Вот и попробуй объясни законеслым людишкам, что “Земли” – всего лишь, по факту, параллельные миры – не поверят и сожгут, как Джордано Бруно.
Кроме охоты за разбушевавшимися алкоголиками и конспиративными проститутками, они также работали своего рода “особым отделением полиции для своих” – регулировали все “паранормальные” явления в городе, разыскивали опасные магические артефакты, помогали скрываться от прилипчивых охотников за головами и психов-сталкеров с фотоаппаратами, решали вопросы по запрещенным на Средней Земле каминг-аутам перед людьми (не важно – случайным или намеренным)… так что, работы у них всегда было на любой вкус и завались. Конечно же, они такие были не единственные на весь мир – аналогичные правительственные отделы имелись и в других крупных городах Средней Земли. Там работали самые разные сверхсущества, даже такие, с которыми ангелице не хотелось бы и встречаться. Но, что поделать, тут личное мнение вы можете засунуть себе глубоко в пятую точку, потому что в сверхмирах принята всеобщая демократия и толерантность. И коллег себе не выбирают. Что, собственно, кажется и так понятно на ее примере.
– Так, ну ладно! – Табрис звонко хлопнула себя по щекам, настраивая на нужный лад, – Пора зарабатывать капусту!
Разворошив стопку правительственных заявок, она вытянула одну наугад.
– Посмотрим, посмотрим… – приговаривала она, разворачивая бумагу из конверта.
Однако, прочитать содержимое ей так и не довелось.
В комнату вошел худой красавчик андрогинной внешности. С ярко-голубыми, прямо-таки фотошопными, глазами. Кортес.
В свете недавнего события свои каштановые волосы он прятал в хвост.
Все дело в том, что страсть к их отращиванию до неприлично женской длины, как и вся его красота, была у него от чисто русалочьей крови, которая кроме этих очевидных минусов еще и призывала все естество Кортеса к глобальному пацифизму по системе хиппи: “Мир, любовь, цветы и травка”. Исходя из лучших побуждений и рода их занятий, ангелица пыталась наставить его на “Путь
Табрис отерла рукой выступившую слюну и сфокусировалась на предмете в руке Кортеса.
Чего это он ей несет?
Кортес сел рядом и обходительно придвинул ей чашку чая.
– Кортес, это так мило с твоей стороны – размякла Табрис и на автомате, совершенно без задней мысли, принялась потягивать ароматное содержимое чашки.
Отрубилась она моментом.
Метро.
О, как она ненавидит человеческое метро, кто бы знал! Скопище сонных зомби, вынужденных шлифоваться друг о дружку в течение часа. Сидят: унылые, с лицами-кирпичами или убийственным презрением ко всему сущему; кто не сидит — тот активно толкается и смотрит в лифчик.
Перед ней встает старушка, отчаянно кряхтя для пущей показушности. Думает, она ей место уступит. Ага, как же! Да половина здешних старушек — вовсе не старушки. Как и эта особа кстати. Агуане — что-то вроде итальянской версии русалок, только перед людьми они показываются в образе стремной старухи, а не грудастой вертихвостки. Эта, видать, эмигрировала и теперь допекает здешнее население, агуане — бабы вредные.
Табрис проникновенно так на нее смотрит и та смещается вбок к новой жертве — толстому небритому мужику. Если бы люди знали (или видели) всю подноготную — еще бы на подходе в ужасе вскакивали бы с мест.
Объявили центральную станцию.
Вышло много народа и пространство перед ней существенно расчистилось. Напротив сидел молодой парень. На вид какой-то студентик. Только не простой. Опять из сверхмира.
Смотрит на нее, улыбается… Это пока он просто не в курсе кто она и где работает.
Как же достало! На кой фиг она вообще в метро спустилась? В этот социальный ад.
Выражение паренька боязливо меняется.
Наверное, у нее опять припадок гнева наклевывается. Если чего натворит — не оберется потом от психанутой начальницы.
Блин, как же все бесит! Она прям закипает что пипец…
Перед глазами внезапно появляется что-то белое и смачно плюхается на лицо.
Это увесистая стопка бумаги.
В бешенстве она вскакивает на ноги и орет не своим голосом: “Какого хрена»!
Смотрит на потолок вагона. Вагон, как вагон — все обычно. Тогда откуда здесь взялась бумага?
А, ну да… Конечно. Кто же еще? Ну и получит у нее этот засранец!