Анютины глазки
Шрифт:
Вот только годы учёбы омрачились тяжёлой болезнью родного человека. Накопления, оставшиеся после родителей, незаметно растаяли. И, когда нужда окончательно припекла, бабуля обратилась к племяннику.
– Дурочка дурочкой, а подработку нашла себе, – продолжила кривить губы Раиса Германовна. – За то и расплачиваешься.
– Не поняла? – нахмурилась я.
– А нечего мои идеи по соседским садам разносить! – прошипела «тетушка». – За то и увольняю.
– Да с чего они ваши? Работала я в чужих садах в свои законные выходные. Проекты разрабатывала индивидуальные
– Не спеши! – «тётушка» даже руку вытянула, останавливая меня. – Не такая уж я стерва, как ты можешь подумать. Вот приготовила тебе мешок денег. Ничего, что мелочью? Деньги – они же и в монетах деньги. Будем считать это твоим выходным пособием.
И небрежно кивнула на мешочек, стоящий на скамье. Первым моим порывом было отказаться от унизительной выплаты, но мешо-о-о-ок…
Этот мешочек я увидела с полгода тому назад, забежав на кухню выпить воды, и влюбилась безоглядно. Раиса Германовна, обожавшая кофе, нашла поставщиков, привозивших зёрна в мешках из натуральной пеньки. На лицевой стороне упаковки красовался трафаретный рисунок негритянки в пышных одеждах с плоской плетёной корзиной на голове. Узорчатая рамка, продуманные шрифты. Красота невероятная. «Сумку бы из него пошить» – мелькнула мысль, и я рот было уже открыла попросить у кухарки, чтобы забрать мешок себе, как он освободится. Но та, поняв о чём речь, руками замахала: «Даже не мечтай! Хозяйка их под счёт забирает». И вот мечта сбылась. Извращённо, правда, но пусть хоть так.
Бросив звякнувший монетами мешок в полупустую сумку, хотела было пройти к воротам, но у «тётушки» были другие планы.
– Аннушка, там Принц клумбу разрыл, не сочти за труд поправить немного, а я Виктору скажу, чтобы он тебя к электричке подвёз.
По сути, обмен полноценный. До электрички топать почти три километра, а Принц обычно делает небольшой подкоп с краю. Работы на полчаса.
– Хорошо, – пожала я плечами. – Какую конкретно клумбу пёс попортил?
– Ту, что за сиренью, – небрежно махнула ухоженной рукой Раиса Германовна и пошла в дом.
Глава 2
У разорённой клумбы стояла тачка с инструментами. Предусмотрительность Раисы Германовны давно уже не удивляла. Должно быть, отправила кого-то из работников сразу после телефонного разговора подготовить фронт работы.
Тачку эту я сама загружала и даже не заглядывая могу сказать, что в ней лежит: упаковка перчаток, две лопаты: совковая и штыковая, грабли обычные и веерные, щётка – сметать грунт с газона, совок, тяпка и набор инструментов цветовода: разновеликие совочки, культиваторы, тяпочки, грабельки, ножницы и ножи. Вот только коробка с сортовыми семенами, недавно привезённая доставщиком, непонятно, что делает здесь. Намокнут случайно и пропадут.
– Больше это не моя забота, – успокоила я себя, отмахнулась от чужих проблем, сбросила сумку с плеча и поставила на край тачки.
Повернулась уже было к цветнику, но тут из кустов вылез Принц.
Откуда взялась эта собака, не знал никто. Работники и слуги были уверены, что
Но сегодня впервые на моей памяти Принц добровольно вышел на место преступления с виноватым видом.
– Что, поросёнок, каяться пришёл? – деланно строго спросила я пса. – Иди сюда, уши драть буду.
Присела на корточки, облокотившись спиной на тачку, и похлопала себя по коленке. Конечно же, я не собиралась наказывать пса, помня о том, что таксы собаки норные и рыться в земле для них норма. И то, что легче копаться в рыхлой, перекопанной клумбе, чем в газоне, тоже отлично понимала. Принц трогательно поднял брови, наморщив лоб, и жалостно на меня посмотрел. Паразит! Вот как его ругать, когда морда умильнее, чем у кота в мультике о Шреке?
Пёс осторожно подошёл, положил лапу мне на колено, а я потрепала его замшевую шкурку между ушами. Как у меня в ладони оказался тяжёлый медальон, похожий на старинные часы, я так и не поняла. По обслюнявленному состоянию предмета понятно, что Принц попросту выплюнул его мне в руку.
– Ты где это взял, твоё высочество? – рассматривала я украшение, обтерев руки о траву. – Надеюсь, не у хозяйки спёр? А то нагорит нам обоим.
Конечно же, пёс ничего не ответил. Но поставил уже вторую лапу мне на колено и заскулил.
– Что? – не поняла я желание Принца, продолжая вертеть непонятную вещицу в руках. Отвлёкшись на собаку, нечаянно нажала на какой-то выступ на крышке.
Белый свет заполнил мой мир. Я не видела ничего, только слепящее белоснежное пространство, от которого заболели глаза. И я с силой зажмурилась.
Пришла в себя от тихого поскуливания Принца и царапанья его жёсткими когтями ткани рабочих штанов на колене.
Осторожно, боясь, что снова плеснёт под ресницы белым, приоткрыла веки. И тут же широко распахнула глаза.
– Ты куда нас, охламон, забросил?
Вокруг был лес. Причём это был лес не средней полосы России. Хоть и похож очень. Вон ромашка у тропинки – правда, листики, как у подорожника, но цветы один в один. А у сосны, возле которой стоит тачка с инструментами, цвет коры не золотисто-охристый, а зеленовато-фисташковый.
– Ой, мамочка! – схватилась я за голову. – Тачка! Принц, мало что мы сами невесть где, так ещё и тачку умыкнули. Тётка меня просто прибьёт и прикопает под кустом сирени.
Скуливший пару минут назад пёс вдруг странно закашлялся, словно в горле у него запершило.
– Ты что, паразит, смеёшься надо мной?
Принц спрятал нос между лапами и насмешливо поглядывал на меня из-под приподнятых бровей. Тем временем до меня дошло, что вряд ли Раиса Германовна сможет до меня добраться, потому что я…
А где я?
Ещё раз внимательно осмотрела окружающие нас растения – вдруг да смогу соотнести хоть одно из них с географией Земли.
– Слушай, или я плохо училась, или это не наша планета, – наконец озвучила я сделанный вывод, глядя на пса.