Анубис
Шрифт:
— Только если вы опустите «профессор», доктор Мерсер, — улыбнулся он. — Ван Андт.
Мерсер наигранно поморщился:
— В таком случае я бы предпочел «профессор», это много проще, — высказался он. — Голландская фамилия?
— Нет, бельгийская, — ответил Могенс шуткой, какой уже не острил со студенческих времен. Практически никто в этой стороне света не знал, что население маленькой Бельгии состоит из двух этнических групп, каждая из которых ревностно отстаивала свою культурную автономию. Многие из тех, кому Могенс представлялся таким образом, смешивались, а втайне, должно быть, строили догадки,
Мерсер же снова удивил его.
— А, фламандец, — весело сказал он. — Добро пожаловать в Новый Свет.
На этот раз скривился Могенс.
— Нет, дорогой доктор. Я только родился в Европе. В моих первых воспоминаниях замусоренный задний двор в Филадельфии.
— Ну, значит, мы с вами, в сущности, товарищи по несчастью, — гнул свое Мерсер.
— Вы тоже из Филадельфии?
— Нет, — ухмыльнулся тот. — Но я тоже никогда не жил в Европе.
Могенс засмеялся, но, должно быть, заметно натянуто, потому что ухмылки Мерсера хватило ненадолго, лишь до тех пор, пока он не выпустил руки Могенса. Он смущенно откашлялся и отступил на полшага.
— Ну, ладно, — сказал он. — Раз уж я несколько подпортил наше знакомство, можем продолжать в том же духе. Я представлю вам остальных членов команды.
— Ваших коллег? — спросил Могенс.
Мерсер оттопырил большой палец.
— Одного коллегу, — усмехнулся он. — И одну, так сказать, коллежанку. Нас здесь всего четверо. Теперь пятеро, после того как вы к нам присоединились. — Он нетерпеливо замахал рукой. — Идемте, идемте, профессор. Единственная дама в нашей компании уже сгорает от желания познакомиться с вами.
Могенс в нерешительности обвел комнату взглядом, но Мерсер предупредил его возражения:
— Этот номер-люкс никуда от вас не сбежит. И не волнуйтесь, Том не станет распаковывать ваши чемоданы. Он славный малый, но по части отлынивания от работы настоящий мастак, у него всегда готова отговорка.
Могенс смирился. Тем более что Мерсер был совершенно прав: его новое пристанище никуда не убежит, да и самому ему не терпелось познакомиться со своими новыми коллегами — и, разумеется, выяснить в конце концов, зачем он, собственно, здесь.
Так что он последовал за Мерсером, когда тот вышел из дома и повернул налево. Он думал, что его провожатый направится к одному из домов, которые — за исключением единственного, стоящего на некотором отдалении, к тому же заметно больше остальных — мало отличались от его жилища. Но Мерсер устремился прямиком к палатке, возвышающейся посередине лагерной площадки.
И пока Могенс шел за ним, его не покидала мысль, насколько странно вела себя почва у него под ногами. Там были не только хлюпающие звуки от его шагов. Ему вспомнились недавно сказанные Мерсером слова. У него возникло ощущение, что он действительно идет по огромной губке. Но это объяснение ничуть не успокоило его, совсем наоборот.
Мерсер первым вошел в палатку, придержал левой рукой брезент, а правой дал Могенсу знак соблюдать осторожность, предупреждение, которое отнюдь не было излишним. Перед ними в земле зияла круглая дыра, не меньше двух метров в диаметре, из которой торчал конец узкой деревянной лестницы. Ни перил, ни какого-либо другого ограждения, обеспечивавшего безопасность, и в помине
— Постепенно к этому привыкаешь, — сказал Мерсер. Содрогание Могенса не укрылось от его глаз. — Надеюсь, вы не подвержены головокружению.
— Не знаю, — откровенно признался Могенс. — Археологи редко работают на высоте.
— Ничего, через парочку дней привыкнете, — успокоил его Мерсер. Он ухватился за лестницу, с поразительной легкостью забросил свое упитанное тело на первую перекладину и спустился на три-четыре шага вниз, потом остановился, метнув Могенсу требовательный взгляд. — Давайте, профессор, не бойтесь, — насмешливо сказал он. — Лестница прочная. Хорошего американского качества.
Могенс принужденно улыбнулся, но не сдвинулся с места, пока Мерсер не слез почти до середины, и только после этого нерешительно взялся за выступающие концы и нащупал ногой первую ступеньку. Лестница жалобно скрипела под весом Мерсера, но не только это было причиной его колебаний. Дело в том, что он не совсем прямо ответил на вопрос коллеги.
Могенс страшно боялся высоты. У него кружилась голова только при взгляде на небоскреб, а одна необходимость воспользоваться трехступенчатой стремянкой в университетской библиотеке вызывала приступ тошноты. Так что ему стоило немалого мужества ступить на приставную лестницу и начать спускаться вслед за Мерсером. Когда он приземлился рядом с ним, его пальцы и колени дрожали, и дышал он так тяжело, будто пробежал самую длинную милю в своей жизни. С минуту он стоял с закрытыми глазами и ждал, пока успокоится бешеное сердцебиение.
— Скоро привыкнете, — повторил Мерсер, когда Могенс открыл глаза и осмотрелся. Слова были те же, но тон изменился. Сейчас в голосе Мерсера звучало сочувствие и даже некоторая забота.
— Просто… это было для меня неожиданностью, — раздраженно сказал Могенс. — К такому я не был готов.
Мерсер пристально посмотрел на него, а потом с омерзительным откашливанием сменил тему:
— Отсюда путь ведет по прямой. Идемте.
Могенс еще раз огляделся, прежде чем последовать за своим вожатым. Шахтный ствол, круглый наверху, диаметром хороших семь футов, здесь расширялся до асимметричной пещеры, размером чуть не вдвое больше. Стены пещеры частично состояли из выветрившихся серых скальных пород. Консистенцию оставшейся части определить было трудно, поскольку они заслонялись крепью, между досками которой тут и там по бороздкам просачивалась вода, собиравшаяся на земле в поблескивающие маслянистые лужицы. Могенс, насупившись, оглядел свои туфли. Грязь, облепившая их, отвалилась, зато теперь они были насквозь промокшими.
— Боюсь, это моя вина, — промолвил Мерсер с искренним раскаянием. — Надо было вас предупредить. Но все мы уже так привыкли к этому… — Он извиняюще поднял плечи.
— Ни… ничего, — ответил Могенс. Что было чистейшим вздором. Туфли на его ногах были не только его лучшей, но и единственной парой. — Куда ведет этот проход? — Он повел рукой в сторону туннеля, футов пяти в высоту, укрепленного с руку толщиной стругаными подпорками, который начинался прямо за спиной Мерсера и вел вглубь. На том его конце брезжил тусклый желтоватый свет.