Антракт для душегуба
Шрифт:
– Ну, здоровья, допустим, уже не очень, – не согласился Константин, сам-то наблюдающий за девицами.
– Следовательскую работу я выполнял, справлялся. Труд очень тяжелый, но ко мне не было претензий. Ужасная несправедливость!
– Вот именно, труд тяжелый. И с такой прорехой в здоровье ты бы рано или поздно окончательно себя доконал. Так что брось, Габриэль! Что ни делается – все к лучшему. Не то сломался бы когда-нибудь прямо на рабочем месте. Пусть теперь молодые дерзают. Выпьем!
– Чин-чин! – кивнул Габриэль.
– Ты ушел красиво, никто не может сказать про тебя ничего плохого, награды имеешь, уважение. Что тебе еще надо? – успокаивал его друг.
– Пенсию…
– Вот
– Нет, я наоборот хотел сказать: пенсию пусть себе оставят. Чин-чин!
– Ты упрямый мужик, Габриэль. Делай, как знаешь. Вот за что я спокоен, так это за твое материальное благополучие. Ты же у нас «крутой перец».
– Что есть, то есть, – согласился Габриэль. – Но это деньги от дела, которое мне не очень по душе, просто у меня получился хороший бизнес. А жил я, конечно, работой…
– Да найдешь ты себе дело по душе, не бери в голову! Расслабься, смотри, какая цыпочка… Может, позвать ее?
– Нет, сегодня я не в настроении, – честно ответил Габриэль, который понимал, что напьется до бесчувствия, а в таком состоянии уже не до женщин.
Зато Константин явно загорелся и все свое внимание переключил на девушек-танцовщиц, всячески подбадривая их.
Габриэль только усмехнулся.
Глава 3
Варвара Абрикосова устало вытянула ноги. Она уже второй час сидела в гримерной и не могла заставить себя сдвинуться с места. Желание-то сдвинуться имелось, а возможности в напрочь измученных мышцах нет. Было ощущение, что из нее вынули все силы, настолько она устала…
Абрикосова была ведущей солисткой коммерческого балета и только что исполнила тяжелейшую главную партию – несколько часов темпераментного танца. Делать что-то наполовину было не в характере Вари, на сцене она выкладывалась полностью, никогда не позволяя себе не докрутить, или не допрыгнуть, или прыгнуть невысоко. Она, скорее, перекрутит и перепрыгнет, что знали и балетмейстеры, и режиссеры.
Склонность к танцам проявилась у нее с юных лет. Детский садик, в который ходила Варя, посетил некий балетмейстер и попросил воспитателей передать родителям двух девочек: мол, у них может что-то получиться в балете, судя по физическим данным – по худобе и способности гнуться, а также чувству ритма и изящности движений. Воспитатели добросовестно передали его слова. И мама Варвары, Ольга Петровна, воспитывавшая дочь в одиночку (вскоре после ее рождения женщина осталась вдовой), послушно отвела девочку в балетную студию. Если сказали, что есть способности, почему бы и не попробовать?
Судьба Варвары была сразу же решена. У девочки явно имелся талант к этому виду искусства, с чем согласились и все преподаватели. Во-первых, она обладала необходимыми внешними данными – среднего роста, с длинными ногами и худенькая, просто прозрачная. Еще сказали, что у Варечки тонкая и легкая кость, что особенно ценится в балете при поддержках. Кроме того, добавили специалисты, малышка очень гибкая, скоординированная и с врожденным музыкальным слухом. Ребенок прекрасно чувствует и понимает музыку, изумительно двигается.
– Хватило бы вам терпения, а вашей девочке – силы воли и характера, а все данные у Вари есть, – заявили тогда Ольге Петровне. – Все теперь зависит от ее работоспособности.
Никто тогда еще не знал, что у хрупкой и нежной девочки характера хватит на десять здоровенных мужиков. Юная Варенька была послушна, дисциплинирована и безумно работоспособна. Она понимала, что значит слово «надо», и беспрекословно выполняла все,
Естественно, молодая и талантливая балерина была замечена ведущими театрами и приглашена на работу, в Большой театр в том числе. А еще Варвару пригласили в известную французскую труппу, которая славилась своими смелыми, авангардными постановками и колесила по Европе и Америке с гастролями, расписанными на два года вперед. И вот тут, может быть, Варвара совершила ошибку: отказалась от одной своей мечты – солировать в Большом – в пользу другой – посмотреть мир. Решила, что до солирования ей придется несколько лет прыгать в кордебалете, не видя ничего вокруг, кроме балетного станка и бесконечных репетиций, то есть все будет, как в училище. А Варвара за свою жизнь нигде не была, только много читала о разных странах, ведь жили они с мамой очень и очень скромно. И острая тяга к путешествиям сыграла свою роль при ее выборе знаменитого французского коллектива.
Около пяти лет Абрикосова колесила с труппой по всему миру, танцевала на сценах ведущих театров. Варвара была безмерно счастлива в своем искусстве. Она жила на сцене, порхая по ней бабочкой. Сколько прекрасных эпитетов слышала балерина в свой адрес! Сколько необычного писали о ней в прессе!
Например, в одной газете появился такой отзыв: «Фантастика! Невероятно! Русская танцовщица нарушает закон всемирного тяготения и просто летает над сценой. Подпрыгивает и буквально зависает в воздухе! Это непостижимо! Говорят, Абрикосова была знакома с самим Дэвидом Копперфильдом. Не иначе, именно тот и научил ее летать с помощью магии. Балерина гибка и пластична, она – само совершенство! Красивая школа русского балета…» Это была наименьшая по накалу восторженных эмоций оценка из тех, что говорились о Варваре.
Сама же девушка относилась к подобным хвалебным высказываниям с некоторой долей философского скептицизма. Варя привыкла, что она – лучшая. Что сложена божественно и безумно легка. И еще понимала, что находится на своем месте, являясь профессионалом своего дела. Варвара блистала, как могла – совершенно естественно, даря людям радость общения с искусством.
Но в какой-то момент Варвара откликнулась на очередное приглашение поработать в Большом театре и вернулась домой. Но более всего на ее решение повлияло то, что на родине осталась ее мама. Варя прекрасно понимала: что живя в Москве в гордом одиночестве, Ольга Петровна хоть и держалась молодцом, убеждала дочь, что ей все нипочем, на самом деле безумно скучала по ней и ждала возвращения.
Пять лет Варя оттанцевала в Большом, была примой. А потом, устав от интриг и сплетен, нашла себя в коммерческом балете все в той же Москве. Одновременно из театра ушел ее партнер Александр Лавров, танцевавший с ней все главные партии. И в коммерческом балете они оставались ведущей парой танцоров еще пять лет. Директор частной труппы Аркадий Ильич Иней искренне считал: ему безумно повезло, что удалось заполучить к себе таких артистов. Зрители, что называется, ходили на них, восторгались, толпы поклонников осаждали театр в дни спектаклей.