Антизолушка

Герцик Татьяна Ивановна

Через минуту из магазина выкатился Генрих и мелкой рысью побежал обратно, потряхивая упитанным животиком, а из вестибюля выскочил крайне недовольный такой изматывающей жизнью Зайцев.

Лизонька учтиво подождала, пока они оба, забавно пыхтя, не усядутся на заднее сиденье, и лишь после этого нравоучительно проговорила:

— Точнее надо быть, товарищи мужчины! Аккуратнее! Сколько времени мы потеряли из-за вас зря! Неужели нельзя было выйти немного пораньше?

После этих слов замученный Зайцев, обежавший в поисках Лизоньки все отделы на семи этажах по три раза, на своей

шкуре прочувствовал, что такое нервический припадок, терзавший несчастных дореволюционных гимназисток. Чтобы не доводить себя до тюрьмы убийством недисциплинированных барышень, дал себе крепкое-прекрепкое слово не общаться с Лизонькой без самой крайней нужды, и надолго замолчал. А именно на пять минут, ибо столько времени они простояли на перекрестке в небольшой пробке, ожидая у светофора зеленого света.

Высадивший их у гипермаркета Толик, не желающий лишаться такого потрясного развлечения, вкрадчиво предложил:

— А давайте я вас здесь подожду? Или лучше с вами пойду? Вам ведь потом тяжелые коробки тащить придется?

Но Зайцев твердо отказал в этой провокационной просьбе:

— Сергей Владимирович сказал: машину не держать! — изобретение правдоподобного объяснения, почему они добирались до места назначения больше часа вместо положенных пяти минут, решил отложить на потом. — Да и тяжелого у нас сегодня ничего не будет, мы же не покупать пришли, а только выбирать. Если найдем что-то подходящее, выпишем счет, а заберем, когда контора оплатит.

Разочарованный Толик уехал, а экспедиция застряла у входа в гипермаркет, наблюдая за огромной толпой желающих проникнуть внутрь. Народ с шумом и гамом продирался сквозь узкие двери, не обращая внимания на тычки и толчки соперников. Илья с сомнением посмотрел на хрупкую Лизоньку, не зная, как провести ее через эту давку с минимальными потерями. Она, завороженная крутящимся перед ней пестрым калейдоскопом из человеческих тел, перехватила инициативу, решительно скомандовав:

— За мной! — и бросилась вперед, как в атаку.

Мужчины дружно кинулись за ней, стараясь не отставать. Зайцев, пытающийся встать перед Лизой, чтобы защитить ее от возможных ушибов, так и не смог ее догнать. Она ужом проскользнула сквозь толпу, мило улыбаясь на недовольные возгласы и непрестанно бормоча: «Извините, пожалуйста»!

В один миг они пробились сквозь забитый вестибюль к полупустому эскалатору. На третий этаж поднялись без особых приключений, если не считать низко перегнувшегося через перила Генриха, с усердием высматривавшего распродажи на первом этаже. Илья даже подергал его за край куртки, боясь, что тот свалится вниз на головы беспечных покупателей.

В отделе вычислительной техники, в отличие от других помещений гипермаркета, было тихо и пусто. Пара скучающих продавцов кинулась было к посетителям, но, узнав, что расплачиваться те будут безналичными, несколько подрастеряла пыл.

Лизонька окинула взглядом длинный зал, приметила занимавшие целый ряд огромные плазменные мониторы, счастливо охнула и бросилась к ним. Илья недовольно поплелся следом, ворча на ходу:

— Елизавета Александровна, мне разрешения на покупку дорогих мониторов никто не давал!

Лиза строптиво

передернула плечиками, обидчиво глядя на Зайцева, придирающегося к ней невесть из-за чего.

— Ну, мелочь какая! Мне Вера Гавриловна сказала: — Выбери хороший компьютер! А я что, должна девятнадцатью дюймами удовольствоваться? Мне порой на экране по несколько программ одновременно открывать приходится!

Сраженный ее неожиданными познаниями в электронике, а еще больше чисто женской логикой, Зайцев не знал, что возразить. Да и возражать не хотелось, если честно. Наоборот, хотелось выполнить все ее желания, даже неосуществимые. В полном раздрае чувств провел пальцем по боку оказавшегося рядом монитора. Решив, что бухгалтерия просто не оплатит счет, если сумма в нем будет превышать разумные пределы, спорить не стал, стремясь поскорее развязаться с этим мерзопакостным порученьицем.

Генрих, до сей поры покорно тащившийся за ними, расслышал неумолчный гул толпы, призывающий его вниз, как дельфина шум далекого океана и, не в силах противиться этому настойчивому зову, нечленораздельно, как сомнамбула, пробормотал:

— Я скоро вернусь!

После чего рванул к двери и исчез, оставив Зайцева стоять посреди зала в немой растерянности.

Осознав, что добросовестный Рудт нарушил распоряжение начальника исключительно потому, что не смог выдержать острейшего противоречия между служебным долгом и врожденной тягой к экономии, раздраженно пожал плечами и пошел за Лизонькой дальше.

Воспользовавшись моментом, обвел ее прелестное лицо ласкающим взглядом и горько вздохнул. В его душе появилось горестно-щемящее чувство сродни интуиции старого игрока: в этой игре ему никогда не выиграть, а, значит, бессмысленно ее и начинать.

От беготни по теплому залу в плотном кожаном пальто Лизе стало жарковато. Она расстегнула пуговицы, демонстрируя стройные ножки, затянутые в узкие черные джинсы, и тонюсенький черный свитерок, через который просвечивало чуть заметное кружево черного нижнего белья. Золотистые волосы, собранные в строгий пучок на затылке, довершали милый образ.

Зайцеву тоже было душно в зимней куртке, и он последовал примеру спутницы, дернув молнию. Случайно глянув на него, Лизонька зачарованно воскликнула:

— Ой, мы с вами одеты одинаково!

Илья кисло сморщился. Действительно, он, как обычно, был в черных джинсах и черном свитере. Вот уж парочка в одном цвете. Обычно влюбленные стремятся походить друг на друга даже в мелочах, но это был явно не тот случай. Обнаружив, что продавцы с плохо скрываемыми усмешками тоже изучают их одинаковый прикид, вконец разозлился.

Лизонька, подметив его недовольство, с искусственным огорчением заметила, лукаво потупив глазки:

— Простите меня, пожалуйста, я вовсе не подумала, что мы будем похожи на близнецов. Но не волнуйтесь, больше этого не повторится.

Он недоверчиво посмотрел на нее, уверенный, что это очередная насмешка, но она внезапно улыбнулась ему настоящей живой улыбкой, от которой ее глаза нежно заблестели, и он, очарованный, против воли ответно улыбнулся и пробормотал:

— Да ерунда всё это, какая разница, кто во что одет!