Антиваксер
Шрифт:
Он вдруг подумал, что до комы ему нравилось бриться дважды в неделю. Эта мода столетней давности казалась ему забавной, против лазерного удаления. Мужчины, навсегда избавившиеся от усов и бороды, виделись ему детьми. Крупными, постаревшими мальчишками.
Вчера он не встретил ни одного такого “мальчишки”. Большинство мужчин были именно выбриты. Гладко, но все же не до состояния “младенческой попки”. Видимо, современные люди разделяли его старомодные взгляды.
Руссо зашел ровно в восемь.
Поинтересовался, как спалось,
– Изумительно, просто изумительно!
– И долго вы планируете меня тут держать? – прищурился Август.
– Держать? – изумился доктор. – Кто вас держит, помилуйте? Вы можете покинуть больницу в любой момент времени. Только – куда вы пойдете? Вы помните ваш адрес? Ну, до комы? В каком состоянии ваше жилье? Или, вас кто-то ждет?
– Вас надо спросить – связались ли вы с моими близкими. И, вообще, остались ли у меня близкие, пока я тридцать лет у вас тут прохлаждался?
Доктор укоризненно покачал головой и нахмурился:
– Ваша беда даже не в том, что вы “ прохлаждались” тридцать лет, а в том, что сейчас вы хотите эти тридцать лет вместить в тридцать минут блиц-опроса. А когда вам не дают четких ответов, начинаете злиться. Не ищите здесь врагов – их у вас нет. По крайней мере, в стенах этой больницы.
– В чем проблема прямо отвечать на мои вопросы? Есть у меня родные или нет? Да? Нет? Ну? Почему вы молчите?
Руссо заложил руки за спину, как старая бабка, и походил по палате. Он не спешил с ответом, словно специально доводя Августа до белого каления. Наконец, он разродился:
– Дайте немного времени – не мне, а себе. Дайте вашим нейронным связям восстановиться. Позвольте памяти достроить картину мира, а недостающие кусочки я вам дам. Но не спешите. Да и некуда вам спешить – что вам еще пара недель к этим тридцати годам бездействия? Зато адаптация пройдет мягко, и вы сможете влиться в общество и полноценно жить.
– Действительно, куда мне спешить? – хмыкнул Август. – Я же – ваш идеальный подопытный кролик! Крупнее крысы, разговаривать умею и даже – вот так новость – врач!
– Прозвучало так, как будто вы меня вините в том, что произошло.
– Ну что вы! – деланно возмутился Август. – Я уже понял, что сам виноват! Придется искупать вину в ваших лабораториях!
Доктор промолчал. То ли внутренне согласился, то ли просто не хотел продолжать конфликт.
Он подошел к окну:
– Изучаете современный мир? И как вам?
– О, из окна многое можно увидеть. Вы научились строить дома, а в мое время жили в пещерах и ходили с дубинками!
– Отрадно, что вы заметили, – усмехнулся Оксар. – Я вас услышал – после обеда обязательно прогуляемся
Август снова хотел сказать какую-нибудь едкую колкость, но ощутил, как в его животе беспокойно заворочался желудок. Плохое настроение могло объясняться банальным чувством голода, поэтому он кивнул:
– Положительно.
– Слава вашему благоразумию, вы хоть на что-то смотрите положительно!
Руссо воздел руки к небу и слегка потряс ими, словно призывая силы вселенной на помощь с придурковатым пациентом. Впрочем, он резко оборвал себя на полуслове и широкими шагами двинулся прочь из палаты, кивком головы позвав Августа за собой.
Столовая выглядела непривычно. В ней не пахло едой – во всех смыслах.
В помещении было очень светло, пусто – лишь несколько высоких столиков без стульев, окно выдачи и окно возврата, и круглое отверстие тестера между ними.
Доктор заглянул в лицо Августу:
– Как пользоваться тестером – помните?
– Издеваетесь?
Тестеры появились незадолго до рождения Августа. Сначала в качестве эксперимента, потом распространились повсеместно. К моменту, когда Август пошел в школу, тестеры уже стояли везде, даже в глухих, по меркам конца двадцать первого века деревнях.
Успех объяснялся просто – тестер был гениальным изобретением.
Достаточно было просто просунуть ладонь в аппарат и, спустя пару минут, прибор выдавал полноценный перечень продуктов в граммах, которые желательно было употребить обладателю ладони прямо сейчас.
Обычному пользователю было не слишком интересно, что творилось в недрах умной машины, но Август откуда-то знал, что аппарат измерял все жизненно важные показатели – уровень сахара, витаминов, микроэлементов и даже процент жировой ткани в организме. Если в анализах находились какие-то незначительные отклонения, то аппарат мог прописывать лекарства. При значительных отклонениях – рекомендовал посещение врача соответствующего профиля.
Позднее, аппарат усовершенствовали, и он стал записывать на прием тех, кто не знал о своем недуге, а то и мог вызвать бригаду врачей, если человеку грозила опасность.
Разумеется, стоил он недешево, но такую полезную вещь не могли не включить в госпрограмму, поэтому все школы, детские сады, заводы и прочие важные учреждения получили лучшие модели прибора совершенно бесплатно.
А еще чуть позднее к нему подключили автоповара. Штуковина занимала уйму места, зато полностью заменяла кухню с ее кастрюльками, плитами, холодильниками и прочими “радостями”.