Антитезис
Шрифт:
— Да мне, в общем-то, он сам и не нужен, — грустно сказал Дима, — мне б контакты достать…
Но техник только мелко помотал головой и развел руками. Повернулся к продавщице, положил перед ней связку ключей, и, не попрощавшись, ушел в ту же дверь, откуда пришел.
— Миша! — возмутилась девушка, — а на место положить?
Но ей никто не ответил, и, что-то недовольно ворча, она выбралась из-за прилавка и направилась к стеллажам. Дима молча сгреб свой телефон.
— А может, это вы его подменили? — негромко спросил
— Извините, — пробормотал Дима и вышел на улицу.
История с телефоном не столько его расстроила, сколько повергла в недоумение. Если бы в сервисе запросили за ремонт в два раза больше, чем стоит сам телефон, это было бы возмутительно. Но — было бы понятно. А так… Это походило на какой-нибудь фильм, который, будучи в целом неглупым, и, имея вполне осмысленный сюжет, содержал маленький, но совершенно нелепый эпизод. И в целом, это портило впечатление от фильма даже больше, нежели если бы он весь был глупым и нелепым.
Сначала — полусумасшедший мужчина у павильонов, потом — странная история с телефоном, в итоге, задержали Диму, пожалуй, на целый час. Во всяком случае, когда он добрался до галереи, машина Вирджила уже стояла наискосок от тротуара прямо под вывеской «NOIR». «Забавно», — подумал Дима, с усилием открывая массивную дверь, — «сколько прошло? Всего ничего. А как я тогда комплексовал по поводу костюма! А сегодня — я в свитере и мне насрать». Зашел, не глядя на швейцара, бросил:
— Дмитрий Лукшин.
И направился к лестнице. Швейцар не издал ни звука.
Дима поднялся к галерее, осмотрелся. Вирджила не было видно и Дима уже забеспокоился, но его вдруг отвлекла другая мысль, — «вороны! Что-то мне там приснилось про эту картину… что-то про небо. Надо посмотреть». И Лукшин прошел налево по крылу, приглядываясь к картинам в поисках искомой. К его разочарованию, поиски оказались тщетными. Дима внимательно просмотрел все картины еще раз, а потом, на всякий случай, осмотрел и правое крыло — картины не было. Дима остановился в конце правого крыла, обескуражено огляделся и тут до его ушей донесся знакомый голос с лестницы. Вирджил!
Лукшин обрадовано поспешил в центр галереи — и в самом деле — Вирджил поднимался по лестнице, что-то горячо обсуждая с Бароном.
— Здравствуйте! — Выпалил Дима. Вирджил с Бароном подняли на него недоумевающие взгляды.
— Здравствуйте, — повторил Дима уже потише, — господин Барон, а вороны куда подевались?
Барон поднял брови и слегка наклонил голову, а Вирджил — Вирджил, первую секунду выглядел оторопевшим, зато потом натурально согнулся, схватившись руками за живот, и заржал, как сумасшедшая лошадь. Барон поморщился, бросил недовольный взгляд на Лукшина, и укоризненный — на Вирджила. Но тот, толстокожий, и ухом не вел — хлопал себя ладонью по бедру, повизгивал и повторял: «Господин Барон! Вороны! Ха-ха-ха! Умыл, умыл!». Барон, в конце концов,
— Господин Наливайко, — процедил он голосом, от звука которого любой человек застыл бы ледяной статуей. Любой, но не Вирджил — он даже смущенным не выглядел. Шмыгнул, утер губы согнутым пальцем и сказал негромко, пряча улыбку:
— Простите. Прикажете принести ваш красный камзол?
Барон смерил его взглядом, зло дернул щекой и пошел вниз по лестнице. На середине пролета остановился, посмотрел на Диму и сказал холодно:
— Я бы предпочел, чтобы в следующий раз вы называли меня по имени-отчеству.
— Д-да, — Дима машинально кивнул. Барон снова дернул щекой, спустился вниз и, не сказав более ни слова, вышел на улицу. Дима перевел дух и посмотрел на подходящего Вирджила.
— Я что-то не то сказал? — спросил он.
— Нет-нет, — Вирджил хрюкнул, — ничего такого… А кстати, он ведь прихрамывает…
— Кто? — удивился Дима.
Вирджил хихикнул.
— Неважно. Не беспокойся.
— Я всего-то хотел узнать, куда делась та картина — с воронами. И только лишь.
— Да я понял, — мягко сказал Вирджил, — уверяю тебя, Александр Викторович это тоже понял. Так что — забудь. Просто некоторые внутренние разногласия. Подробности тебе знать незачем.
Дима хотел спросить, куда же все таки делась картина и как ему теперь на нее посмотреть, но потом вспомнил недавно подслушанный разговор и спросил не то, что собирался:
— Вы полагаете эта ваша… революция — может пойти не так, как планировалась?
— С чего ты решил? — быстро спросил Вирджил. Ни тени недавней улыбки не осталось на его лице, выглядел он теперь предельно собранным и — очень опасным. Дима сглотнул и осторожно сказал:
— Я нечаянно ваш разговор подслушал. Вчера.
Вирджил хмыкнул и отвел взгляд.
— Я не полагаю, что она может пойти не так, как планировалась. Я знаю, что она пойдет не так, как планировалась. И не я один это знаю — как-то планировать такие масштабные мероприятия — практически бессмысленно. Вопрос скорее в том, насколько не по плану все пойдет. Но вопрос праздный, и здесь Александр Викторович прав. Праздный для меня и даже — для него. Не говоря уже о тебе, — Вирджил вонзил в Диму холодный взгляд, — поэтому тебе же будет лучше, если ты…
— Буду молчать, — кивнул Дима.
— Именно, — согласился Вирджил, — именно так. Хочу тебя предостеречь от излишнего любопытства. Сейчас я тебе кое-что покажу. Но сначала проясни-ка ты мне другой вопрос. Когда я сюда приехал — а было это пятнадцать минут тому — я, не найдя тебя в галерее, позвонил на твой сотовый. Как думаешь, с каким результатом?
— Э… — сказал Дима, — у меня телефон сломался. Вчера вечером. А новый я не успел купить.
— А пока ты его не купишь, у меня не будет никакой возможности выяснить, где ты находишься, — грустно констатировал Вирджил.