Антисваха против василиска
Шрифт:
— Тут-то какая разница?! — разозлился Ригорин. — Зачем нам её сведения об этой ночи, если мы всё увидим собственными глазами?
Магистр молча усмехнулся, оставив в разочаровании и собеседника, и волка за своей спиной.
Разговор прервался: с реки донёсся плеск вёсел по воде. Вскоре послышался шум шагов с противоположной стороны, и на поляну вышли пять фигур в балахонах, тащащих с собой длинный свёрток. Свёрток раскрыли, выволокли из него девушку с растрёпанными волосами, выдернули кляп из её рта и подтолкнули к холму:
— Топай наверх. Теперь разрешается покричать для антуража.
— Пощадите, — хрипло взмолилась девушка.
— Пощадить? Так мы ж ничего плохого не делаем! Батюшка
Негодяи загоготали и пихнули в спину свою жертву. На другом краю поляны показалась группа тех, кто прибыл по воде: двенадцать человек. Перевес в численности оказался на стороне злодеев. На девушке скрестились десятки глаз, маниакально горящих жаждой крови, желанием увидеть, как острый клинок вонзится в трепещущую грудь живого человека и оборвёт нить его существования. Отщепенцы, отбросы человеческого общества желали отомстить за мрак своего прозябания на дне, измываясь над той, кому чуть больше повезло с момента рождения на свет. На этом холме с псевдо-алтарём королями были они, тут была их власть!
Тихий свист — и тёмный ночной воздух прорезали яркие нити магических заклинаний и сетей: сидевшие в засаде перешли в наступление.
Глава 27. Василиск вступает в бой
Ане всегда думалось, что длительность батальных сцен в фильмах сильно преувеличена. Долго-долго гоняют преступников по пересечённой местности только в сериалах, а на самом деле захват происходит в считанные минуты. Однако реальность пока подтверждала реалистичность сюжетов отечественного кинематографа, вынуждая метаморфа нервничать.
Собравшиеся на демонический ритуал подонки имели солидный опыт драк и сопротивления стражникам. Если раньше головорезы противостояли стражникам с ножами и арбалетами в руках, то сейчас их хорошо вооружили, что придало им смелости. Их реакция на нападение была молниеносной: почти все заклинания стражей правопорядка наткнулись на магические щиты, развёрнутые из артефактов соответствующего назначения. В стражников полетели смертельные боевые заклинания, испущенные из амулетов, и обычные метательные звёздочки с остро заточенными краями. Возможно, среди негодяев имелись маги — Аня запуталась в чехарде магических вспышек и криков с обеих сторон. Спустя миг после начала сражения все фигуры смешались для неё в единую мельтешащую массу, она поражалась, каким образом сотрудники правоохранительных органов умудряются отделять своих от чужих. Аня-волк беспокойно приседала на лапах, вздыбливая шерсть и тщетно пытаясь определить в общей свалке, нужна ли кому-то срочная помощь.
Понемногу картина прояснилась. Сектанты дружно отступали, прикрывшись общим щитом и активно отстреливаясь опасными заклятьями от группы захвата. Глава стражников с небольшим отрядом огибал преступников, заходя к ним с тыла, отрезая путь к отступлению и попутно пытаясь пробить их щит. Остальные люди в форме постепенно пришли к выводу, что самое безопасное место в бою — за спиной у Дьявола, и сгрудились за магистром, нападающим на негодяев с яростью дикого вепря. С рук Имрана Дайма лилось огненное пламя, а испускаемые им серебристо-белые шары взрывали поверхность многослойного щита сектантов, заметно снижая его яркость и вызывая бессильные вопли злобы убийц. Вот щит мигнул и рухнул, сотрудники Ригорина Оэна издали победный клич, бросились вперёд и все сражающиеся рассыпались на отдельные пары и тройки. Против магистра выступило пятеро злодеев, пытаясь взять его в кольцо и нейтрализовать: они верно рассудили, что смогут сбежать только в том случае, если выведут из строя
Сильное звено не обнаружило склонности к безропотной сдаче. На жёстком лице Имрана Дайма блуждала улыбка, словно он наслаждался этой смертельной стычкой и скорее играл с соперниками, как кошка с мышками, чем всерьёз оборонялся от них. Ане такое бравирование силой не понравилось: самоуверенность частенько выходила боком самым талантливым из её учеников.
Подтверждая её опасения, из общей свары вывалилась одинокая фигура в балахоне и сосредоточенно принялась плести сверкающее холодной синевой заклятье. Кружащие вокруг магистра стервятники усилили натиск, отвлекая внимание на себя. Металлический отблеск артефакта — и сплетённое одиночной фигурой заклятье налилось нестерпимым блеском. Не надо было иметь магистерскую степень в магии, чтобы понять, чем грозит внезапное усиление светимости сформированной мерзавцем магической бомбы!
— Комплекс бога даже Бога делает уязвимым, — предостерегающе прорычала Аня, но кто б её услышал в диком шуме схватки!
Одиночная фигура на краю поляны отступила на шаг для замаха, и Аня взвилась вверх, инстинктивно меняя ипостась на взлёте, не задумавшись даже, в кого она обращается. Переливающаяся слепящими всполохами пелена, испущенная негодяем на краю поляны, полетела прямо в грудь заслонившей спину магистра крылатой рептилии.
— Ш-ШШшшшШШ! — высказалась разозлившаяся Аня. Она не позволит попортить такой великолепный образчик мужского племени, как магистр!
Её шипение громом разнеслось над поляной, перекрыв шум схватки. Все звуки сменились единогласным изумлённым испуганным вскриком. Самый громкий крик долетел со стороны обернувшегося магистра, и тут в Аню врезалось мощное заклинание предводителя сектантов…
Испугаться она не успела, да и нечего было пугаться, как выяснилось. Эффект от заклятья вышел, как от удара молнией: щекотно, будоражаще и весело. Аня расправила крылья и хрипло зашипела-засмеялась в лицо негодяя, озарённое потоком искр разбившегося смертельного заклинания. Все люди вокруг неё очнулись и завопили, бросаясь в разные стороны. Все, кроме магистра.
«Он правда погрозил мне кулаком или у меня галлюцинации?» — растерялась Аня, воспарив над поляной.
— Отставить бегство! Ловите сектантов, нечистая сила вас побери! — гаркнул усиленным магией голосом Ригорин Оэн, а магистр без предупреждения запустил в Аню магическую сеть.
«Я так не играю», — обиделась Аня, ловко уворачиваясь от сети и бросаясь догонять фигуры в балахонах. Она пикировала перед убегающими сектантами, заставляя их вопить от ужаса и отшатываться прямо в руки стражников, которым прямой приказ командования прочистил мозги и настроил на работу, невзирая на мельтешащего рядом крылатого змея. Кто-то из преступников ещё пробовал обороняться, и Аня с детским восторгом ловила на грудь и хвост их искристые заклинания. Попробовала дыхнуть огнём, пульнуть в ответ хоть какой магической искоркой — и разочаровалась, как ребёнок, когда ничего не вышло.
«Этой ипостаси свойственная ребячливость», — взяла она на заметку.
Однако битва пока не закончилась. Костяк преступной группы сплотился вокруг главаря и рванул в открывшееся в суете пространство с северной стороны холма. Ближе всех к отряду прорывающихся оказался Ригорин, и он отважно кинулся на перехват. Выставленный им щит пробил ледяной шар, выброшенный сильным артефактом главаря, и целый сноп опасных заклятий полетел в главу королевской стражи.
«Этой ипостаси свойственны приступы звериной ярости», — запомнила Аня, когда знакомый по снам холодный гнев затопил её до кончиков крыльев. Пусть этот мужчина не был её мужем, но он был похож на её сыновей, внуков и вообще показал себя неплохим человеком.