Антипара

Нария Полли

Я попытался вырваться, не жалея своих волос и не боясь, что нечисть разорвет мне глотку. Тут уж моя жизнь против жизни Велички. А я не мог ее подвести. Не мог, но все-таки подвел… Горло мое сдавило, и я не мог вздохнуть. Темный мир Нави стал мерцать радужными пятнами, уменьшаясь в размерах до маленькой точки. Последнее, что я помню, это как длинный хвост моего врага точным ударом отправляет клубок в реку, и тот плывет, плывет, плывет…

Глава 66

Богдан

—

Хозяйка, Урлуг поймал недруга у самого берега Смородины.

— Что! — властный женский голос разнесся по пещере, отражаясь от каменных стен. — Кто посмел нарушить покой нижнего мира?

— Вот этот смертный, хозяйка.

Тварь, называвшая себя Урлугом, подкинула мое тело вперед, и я приземлился на жесткую землю, едва успев выставить перед собой ладони, прямо перед босыми ногами незнакомки.

— Смертный, а смердит как пес, — фыркнула… Кто? Я медленно провел затуманенным взглядом по телу женщины и когда добрался до лица, то чуть снова не лишился чувств.

— Морена, — выдохнул я, не веря своим глазам.

Владычица зимы. Владычица ночи. Хранительница вечной жизни. Воплощение судьбы. Повелительница Смерти. У этой богини было множество титулов. И множество имен.

— И такой же побитый, как подзаборная шавка, — поддакнула тварь за моей спиной.

Не выдержав колкостей, повернул голову к Урлугу и зарычал. Чем вызвал лишь зубастую улыбку на вытянутой змееподобной морде. По правде говоря, я так и не смог разобрать, кто находился передо мной. Змея с руками и ногами. Невообразимое нечто. Ни в одной книге, ни на одном занятии в академии Равновесия нам не рассказывали ни о ком подобном.

— Продолжишь в том же духе и сам станешь похож на побитую… — я попытался подобрать подходящее слово. — Ящерицу.

— Ящерицу?! — возмутился Урлуг. — Да как ты смеешь принижать меня, смертный! Хозяйка, дайте дозволение сожрать наглеца!

— Цыц! У меня от этого шума голова разболелась, — женщина ухватилась за виски и отошла от меня на пару шагов к костру, что горел посредине пещеры. Больше в этом месте не было ничего. — Поднимись, смертный, и подойди к огню.

Даже если бы хотел, я никогда бы не смог отказать богине. А ведь она была краше в сто крат, чем про нее слагали легенды. Длинные черные волосы стелились по полу подобно темной фате, точеную стройную шею плотными рядами обхватывали алые бусины, тело, укутывала невесомая сумрачная ткань, а пронзительные зеленые глаза, словно изумрудные самоцветы, светились в темноте. И взгляд этой невероятной женщины напоминал мне кого-то, но я все никак не мог вспомнить кого же.

— Чего застыл! Живо поднимайся! — нечисть дернула меня хвостом за рубаху на спине, и я зашипел от боли: натянувшийся ворот задел израненную шею, и из царапин вновь засочилась кровь.

Я выхватил свой нож и попытался дать этой гадкой твари отпор, но Урлуг был быстрее меня. Острие моего артефакта лишь полоснуло по пустоте, что вновь вызвало смех у моего соперника.

— Строптивый. И, скорее всего, очень сладкий.

— Довольно шалостей, — устало приказала Морена. — Смертный, подойди ко мне и предстань пред огнем, коль без разрешения явился в наш мир.

— На то были причины! — возразил я неистово,

но все же соизволил приблизиться к богине. Самое странное и самое невероятное — я не боялся этой женщины, хотя она и могла лишить меня жизни одним щелчком пальцев. Не было в ее тоне ярости, лишь глубокая и непомерная усталость. — Я должен спасти свою любимую. Лишь ради этого я здесь. Мне больше ничего не нужно.

Морена покачала головой.

— Смелый мальчик. Очень смелый. Но глупый.

— Глупый, — согласно закивал Урлуг и облизнулся, высунув из пасти тонкий раздвоенный язык. Ему явно доставляло удовольствие видеть на моем лице злость.

— Пусть так. Но кем бы я был, если бы не попытался? — я вкладывал в каждое свое слово всю боль и все свои чувства. — Разве вы никогда не любили? Разве вы бы не пошли на любой глупый поступок ради Чернобога?

Богиня дернулась, словно я ударил ее по щеке, несмотря на то, что находился в паре шагов от нее. Глаза женщины сузились, а вокруг заклубился туман. Вязкий. Тяжелый. Густой. Я понял, что допустил ошибку. Но лицо Морены спустя миг разгладилось и вновь приобрело то отстраненное и непроницаемое выражение, с каким она встретила меня в самом начале.

— Не все пары готовы ради друг друга рискнуть собственными жизнями. Хотя, когда речь идет про нас, богов, то тут сложно что-то говорить. Мы бессмертны и одновременно мертвы, и вряд ли способны на чувства смертных. Так что… — Морена кивком головы указала на костер. — Выставь ладони.

— Выставь! Выставь! — возликовал Урлуг. — Пусть пекло тебя очистит. Пусть пекло тебя приберет к своим рукам. А там уж я отведаю твоей плоти.

— Нет! — запротестовал я. — Все не может так закончиться! Мне нужна лишь капля живой воды, чтобы спасти любимую. Морена! Великая и справедливая, — я обратился напрямую к богине, что в стенах этой пещеры походила на обычную женщину. Женщину, которая способна понять. Способна отпустить. — Я готов отдать свою жизнь за жизнь Велиславы. Позволь…

Глаза женщины распахнулись.

— Как ты сказал ее зовут?

— Велислава. Велислава Радзиевская.

Богиня воскликнула и прижала ладони к груди.

— Ты… ты… ты знаешь мою дочь?

Я оцепенел. Да ну, бред! Быть такого не могло. Морена… Величка… Мать и дочь? Богиня явно что-то перепутала. Но раз уж мне так повезло, я не мог не ухватиться за эту тонкую соломинку. Когда ошибка раскроется, Вели будет спасена. А я… Пусть поглотит меня пекло или Сварог разобьет мою голову своим молотом… Неважно. Ничего уже не имело значения. Лишь она.

— Знаю. И она умирает.

Глава 67

Богдан

Обстановка вокруг нас поменялась. Богиня стала расхаживать из стороны в сторону, вглядываясь в огонь и покусывая ноготь большого пальца. Ее что-то волновало, и от былого равнодушия не осталось ни следа.

А я же мусолил в голове ту новость, в которую не собирался верить. Конечно, Величка для меня сродни богини, но чтобы она была дочерью Морены… То есть фактически для этого Темная богиня должна была провести ночь с Говеном. И, возможно, даже не одну. А такое вообразить…