Антимаг

Гедеон Александр и Евгения

Так, жестикулируя под русско-испанские матюки и настороженно прислушиваясь к монотонному шуму ливня, они переоделись в снятые с трупов одежду и доспехи, а самих покойников завернули в шкуры, придав им позы спящих. На беглый взгляд сойдёт.

Снятые балахоны они без сожалений запихнули в местный нужник: дощатый ящик с дыркой, прикрытой откидной крышкой. Судя по состоянию одежды и тела, до сортира Стриж в новом облике добирался редко, гадя под себя. В этом ракурсе поливание водой, устроенное покойными стражниками, выглядело уже

не так плохо.

Зато стало понятно, почему он едва ощущал вонь от нужника: похоже, от них с Мией разило не лучше. Оставалось надеяться, что после обтирания мокрой тряпкой и переодевания они уже не воняют, иначе побег обречён на провал. Их просто вычислят по невыносимой вони.

Миа потушила масляный фонарь, освещавший их камеру. Переглянувшись, беглецы поглубже надвинули шлемы, скрывая лица и шагнули в ночь.

– Ё…. твою мать!
– шёпотом выругался Стриж, едва не сверзившись в грязь.

От позорного падения спасло лишь то, что он успел ухватиться за поручень, огибающий площадку фургона. Именно им оказалась деревянная темница.

– Затрахали сюрпризы злогребучие!
– злобно прошипел Лёха и спрыгнул вниз, в жадно чавкнувшую грязь.

Ливень гулко забарабанил по шлемам, заглушая все остальные звуки. Беглецы замерли, настороженно вглядываясь в темноту. Зрение адаптировалось на удивление быстро. Причём не просто адаптировалось.

– Да ну нах… - поражённо выдохнул Лёха, сообразив, что видит в темноте не хуже кошки или совы.
– Мотать мой лысый череп, это что - мне в башню ноктовизор вмонтирован?

Пусть монохромно, но он теперь мог видеть в темноте. И хоть дождь изрядно осложнял задачу, Лёхе удалось осмотреть местность.

Беглецы оказались посреди лагеря, разбитого на лесной поляне. Внимание привлёк ярко освещённый шатёр, украшенный изображениями змей. Возле него мрачными изваяниями застыли аж четверо самых натуральных рыцарюг, вооружённых пиками и мечами. Сразу ясно: обитель местного главнюка, чином явно повыше десятника, которого упоминали покойнички. Жаль, нельзя захватить гада и вдумчиво допросить на предмет местных реалий.

Два остальных шатра, побольше размерами и попроще на вид, судя по долетающим оттуда звукам, вмещали простую солдатню.

Ещё Стриж заметил местный транспорт - с три десятка единиц модели “лошадь” и два прицепа к ним. Три, если считать фургон для пленников. Стреноженные коняги мирно ужинали травкой под присмотром пары часовых.

Лёха огорчённо вздохнул. Нет, на лошади он ездить умел - верховая езда входила в обязательный элемент подготовки, но во-первых, вряд ли обученная рыцарская лошадь подпустит к себе чужого человека, а во-вторых - без седла и уздечки нет ни единого шанса уйти от опытных кавалеристов.

Телега - или как там эти хреновины верно назвать, - тем более не вариант. Стриж просто не умел их - или в них?
– запрягать и уж тем более - рулить.

Так что остаётся привычным способом - на своих

двоих через лес. Вот тут как раз у Лёхи все шансы не только оставить преследователей с носом, но ещё и больно по этому самому носу стукнуть, дабы отбить желание гоняться дальше.

Вот только покинуть лагерь было не так просто: по периметру также торчали парные посты. Причём расставленные грамотно - в зоне видимости друг у друга. Начнёшь снимать одну пару - тут же ор поднимут остальные. И просто не пройти - непременно окликнут, запрашивая пароль.

Стрижу аж интересно стало: от чего так берегутся? Война идёт, или разбойнички тут настолько борзые, что могут на ораву рыцарюг напасть?

Миа стукнула по его шлему, привлекая внимание, и жестами пояснила нехитрый план: отвлечь стражу и дунуть в лес. Тут их мысли сходились. Осталось лишь придумать, что такого учудить, чтобы весь лагерь встал на уши.

Пока он натужно скрипел мозгами, Миа достала ножик, затрофеенный у убитого стражника и, поманив за собой Лёху, осторожно двинулась к лошадям.

– Ты что задумала?
– прошипел Стриж, забыв, что девушка его не понимает, а может и вовсе не слышит. Барабанящий по шлему ливень изрядно забивал слух постоянным шумом.

Не доходя пары десятков шагов до лошадей, Миа резко взмахнула рукой. Лёха уважительно присвистнул, глядя, как ножик впивается в лошадиный круп.

Оскорблённая до глубины души животина встала на дыбы, пронзительным ржанием выдавая всю гамму эмоций. Остальной табун шарахнулся в стороны, вереща во всю мощь лёгких и не обращая внимания на часовых, пытающихся успокоить внезапно разбушевавшихся животных.

В лагере поднялась суматоха - из шатров посыпались вооружённые люди, на ходу затягивая ремни кирас и шлемов.

Всё это беглецы рассматривали на ходу, торопясь к лесу, благо парочка бегущих вояк вполне вписывалась во всеобщую суету и неразбериху.

И тут ночь превратилась в день. За спинами беглецов словно вспыхнуло солнце. Обернувшись, они поражённо замерли, глядя на стоящего у богатого шатра мужчину, из руки которого бил луч света, словно от мощного фонаря. Вот только луч этот не исчезал в небесах, а сплетался в световую сеть над лагерем, освещая каждую пядь и не оставляя ни единой тени, в которой можно было затаиться.

– Мадре Диос, - потрясённо прошептала Миа, глядя на невиданную иллюминацию.

Лёха хорошо её понимал. Он и сам, щурясь, обалдело пялился на световое шоу.

– Охренеть вовремя...
– зло буркнул Стриж, отворачиваясь от мужика и поправляя шлем, чтобы скрыть лицо в тени полей.

Кто бы не был этот тип - подгадил он беглецам знатно. До заветного леса оставалось каких-то жалких сто метров, но вот кто даст их пробежать?

Шум утих - часть вояк успокаивала лошадей, а остальные, недовольно ворча, торчали под дождём, пока командиры выясняли причину переполоха.