Антиквар
Шрифт:
К тому же тщеславие не случайно считается любимым пороком сатаны.
Возможность испытать это пагубное, но, бесспорно, сладостное чувство у наших героинь была практически безграничной.
Промчаться в открытом кабриолете Bugatti по трассе Монте-Карло, в нарядном потоке таких же блистательных, совершенных, именитых… et cetera?
Ничтожное удовольствие по сравнению с поездкой в неуклюжем папином «ЗИЛе» по расчищенной мостовой. Развлекаясь при этом от нечего делать видом сбившихся в плотное испуганное стадо машин, неотличимых друг от друга,
К тому же наши принцессы могли не бояться конкуренции – в каждой возрастной категории, на каждой ступени номенклатурной лестницы их количество было известно с рождения и почти неизменно. Равно как и количество принцев.
Будущее, таким образом, было открытой, читаной-перечитаной книгой, вроде романа «Как закалялась сталь», с обязательным рефреном: «Чтобы не было мучительно больно…»
Итак, «та девушка» Лиза Лаврова – дочь карьерного дипломата, дослужившегося до ранга посла Советского Союза, к тому же в приличной европейской державе, – в семнадцать лет получила относительную свободу, став студенткой.
Разумеется – МГИМО.
И немедленно очутилась в водовороте самых замечательных, развеселых событий и приключений, на которые в те времена хватало пороху и фантазий у московской «золотой молодежи».
Жизнь была бурная, расписанная по минутам.
К занятиям Лиза, несмотря ни на что, относилась серьезно и училась прилично.
Однако ж, помимо лекций и семинаров, успеть надо было неимоверно много. Премьеры в театрах, Доме кино, ужины в ресторанах, визиты к труднодоступным парикмахерам и портным.
Поездки за город – бесконечная череда чьих-то дач с неизменными каминами, шашлыками и грузинским вином.
Еще – просто вечеринки в разных модных домах, где на крошечном пространстве – советских все-таки! – квартир собиралось несметное количество людей, в большинстве меж собой незнакомых. Но в этом, пожалуй, и была особая прелесть.
Она очень быстро усвоила правила этого круга.
И первое – мужчин следует менять, относиться к этому легко, даже если в этот момент менять не очень хочется. Потому что, во-первых, страдания унизительны, во-вторых, обязательно появится кто-то новый, как правило, много лучше.
Еще она быстро усвоила, что секс – это нечто вроде танца или партии в теннис.
Иногда удовольствие бывает умопомрачительным, иногда – так себе, иногда – ничего, кроме разочарования, а то и брезгливой гадливости.
Но такова жизнь.
И главное – это тоже было правило клана – недопустимо смешивать секс с теми чувствами, что иногда рождаются в душе – симпатией, ощущением душевного родства, привязанности, порой нежности или жалости.
Ни в коем случае!
Зерна – от плевел!
И никак не иначе.
Единственное, что она еще не решила для себя окончательно, – как следует относиться к будущему мужу?
В
Тоже – правило.
Все, однако, решилось быстро и как бы само собой, не оставляя места для принятия собственных решений.
Управляющим совзагранбанком в той европейской державе, где представлял империю Лавров-папа, назначили никому не известного товарища Лемеха, в семье которого подрастал сын – Леонид. И тоже, между прочим, готовился вступить на перспективную стезю международного банковского дела.
Молодой человек неприметной, но скорее приятной наружности, неплохо образованный, в меру интеллигентный, обладавший даже некоторым чувством юмора. И главное, он был готов – возможно, даже искренне – следовать неписаным правилам клана.
«Чего ж вам боле?» – воскликнул однажды классик по схожему поводу.
Дело сделалось быстро.
Молодые провели медовый месяц в Югославии, в Москве их ждала вполне приличная двухкомнатная квартира на набережной Тараса Шевченко. Некоторое время теперь предстояло жить относительно тихо и пристойно, в ожидании назначения Лемеха-младшего в какую-нибудь подобающую – стараниями обоих отцов – заграницу.
И – жили.
Кстати, занимавший некогда Лизу вопрос о соотнесении в замужестве любви и секса, к счастью, решать не пришлось.
Эмоций, даже отдаленно напоминающих любовь, муж не вызывал, с сексом справлялся на троечку, порой – на тройку с плюсом.
Терпимо.
И снова, пожалуй, впору пришелся классик: «Чего ж вам боле?»
Ан нет!
Оказалось – требуется иногда и более.
И даже не то чтобы требуется – незвано, негаданно само вторгается в душу, пропитывает ее медленно и незаметно или сразу переполняет до краев.
Как у кого.
Не суть, главное, наступает момент – становится необходимым, жизненно важным. А если уж совсем всерьез – много важнее, чем сама жизнь.
Пришла беда – открывай ворота.
Случилось такое с Лизой.
Сложись по-другому – быть может, никакой беды, никаких ворот, – напротив, сплошное и бесконечное счастье.
Однако ж сложилось именно так, как сложилось.
Любовь, рухнувшая на нее с небес, обернулась бедой. Прилипшей надолго, как трудноизлечимая хворь, как и та – причиняя боль, опутывая паутиной тоски и безнадежности.
Москва, 3 ноября 2002 г., воскресенье, 18.10
Это было полное помешательство, отягощенное идиотизмом в квадрате.
Как минимум.
Идиотизм заключался в том, что добрых полтора часа он без всякой цели катался по Москве. Слово «катался», произнесенное в тот день применительно к автомобильной поездке по столичным магистралям, люди, пережившие это испытание, могли воспринять неадекватно и в лучшем случае нервно рассмеяться.
Однако ж он именно катался – то есть колесил по городу, никуда не спеша и уж тем более ни от кого не прячась.