Антикиллер
Шрифт:
Самая презираемая категория осужденных, копошащаяся на нижней ступени иерархии специальной зоны, – судьи и прокуроры. Кабинетные чиновники, бумагомараки, они всегда пили из ментов кровь, то представление загонят, то частное определение, то уголовное дело возбудят. Да и сюда кто всех позагонял? Прокуроры дело раскручивали, срок требовали, а судья свой проклятущий приговор нарисовал, неразборчивой закорючкой подмахнул, гербовую печать тиснул и... здравствуй, спецзона!
И пусть это другие судьи и прокуроры делали, не те, что тут, «петух» обязан всех желающих обслуживать и освобождение капитана через
Жизнь «петуха» не только ночью, но и днем невеселая. За малейшее нерадение любой может трендюлей навешать, и начальник отряда либо помощник дежурного без церемоний сапогом в копчик угостят. Мечется он меж двух огней, мельтешит, и тем и другим угодить старается. Подъем и построение
– важный пункт режима, тут дневальному облажаться нельзя.
Потому старается Маргарита, жмет изо всех сил кнопку, дребезжит звонок, вырывая зэков из спасительных снов в паскудную действительность.
Лису как раз любимый сон снился, как он с Натахой сексом занимается. Не в самом начале, когда она стеснялась ноги как следует раздвинуть и показать, что у нее там такое есть. Тогда ему позволялось лишь войти и сделать свое дело, а она воспринимала это как некую обязательную безболезненную процедуру, связанную со стаскиванием трусиков: гинекологическое зондирование или клизмирование, которую нужно терпеливо перенести. Так и переносила: лежала спокойно, смотрела в потолок, иногда ногти рассматривала – не надо ли маникюр поправить, а такая необходимость частенько была...
Лис отдергается, отхрипит свое, а она спокойно спрашивает, как у доктора: «Можно одеваться?» И в зависимости от ответа либо быстро, как солдат, натянет трусики и, если зима, колготки, а больше, как правило, ничего и не снималось, либо лежит в прежней позе, только белые тонкие ножки плотно сведет, ожидает повторной процедуры.
Хотя Лис свое получал и она послушно делала все, что он говорил: перевернуться, на четвереньки, сверху сесть – его мужское достоинство страдало. И не оставляло ощущение, что рядом с ним специальная кукла для секса, которые в изобилии производятся на тлетворном развращенном Западе.
«Фригидная она, что ли? – спрашивал он себя. – Или темперамент северный тому виной, латышка как-никак, хоть родилась и выросла в Тиходонске...»
Большинству мужчин наплевать, что чувствует партнерша. И сам Лис никогда раньше этим не интересовался, да и Натаха привыкла: кончил мужик – и доволен, а до нее дела нет. Поэтому удивлялась: что он выспрашивает да интересуется? И отвечала одинаково: не волнуйся, все нормально...
Раз у Лиса потерпевшим доктор-сексолог проходил, он и объяснил: скорей всего у нее «позднее зажигание». Ты уже отстрелялся, а она еще и не разогрелась. В принципе ей «долгоиграющий» мужик нужен. Но ты тоже вполне справишься. Надо просто предварительную подготовку проводить, прелюдию...
Натаха Лису была небезразлична, иногда он ее даже любил, поэтому начал стараться, разогревать девочку. И сразу дело на лад пошло.
Такой вариант ему и снился: Натаха раскинулась настежь, длинные ножки в коленях согнула, а он между ними сидит, средним пальцем правой руки в нежную скользкую плоть ныряет. Сколько раз Лис замечал, если у женщин соски розовые, то и здесь розовое. А у Натахи соски коричневые и внизу
Ныряет палец в горячую щель между вытарчивающими складками, левая рука на пушистом лобке, а большой палец поглаживает бугорок там, где эти складки соединяются.
Лис, конечно, заведен до предела, ждет с нетерпением, лаская Натаху не только руками, но и взглядом.
А она уже не бесчувственная кукла: напряглась вся, зубы стиснуты, кулачки сжаты, глаза закрыты, румянец на щеках, дышит тяжело, даже тазом начала двигать, чего никогда раньше не бывало... Значит, скоро конечная станция, застонет, охнет паду раз грубым голосом, ей обычно не свойственным и к нежному облику не подходящим, и расслабится, улыбнется, откроет глаза: «Я уже. Теперь давай ты...» Или он раньше присоединится, и они одновременно влетят на конечную станцию...
Звенит звонок, врывается в сон. Лис удерживает сладостную картинку потому, что надо облегчиться, «петухами» он брезгует и онанировать не хочет, только во снах разряжается. Сознание раздваивается: одна половина понимает, что он спит, но от подъема никуда не деться, и он уже полупроснулся, раз осознает происходящее. Во второй половине он приникает к Натахе, соединяется с ней, яростно вгоняет в нее воспаленную плоть, чувствует ответные толчки и... Получилось, успел!
Натаха исчезает, остается понимание полусна и происшедшего облегчения, ощущение мокроты в трусах и мысль, что надо срочно вымыться. Цепляться за сон больше нет смысла, и Лис вываливается в реальный мир.
Отряд медленно просыпается, все матерят Маргариту, бросают в него килограммовыми ботинками, но больше для порядка над зоной резко взревает ревун и мощный динамик с короткими промежутками грохочет. «Московское время шесть часов. По ИТК-13 объявляется подъем!»
Лис поднимается, натягивает зэковскую робу, уже не испытывая к ней такого отвращения, как в самом начале срока, втискивает ноги в негнущиеся ботинки и привычно отправляется по утреннему маршруту: туалет с неизменной очередью жмущихся с ноги на ногу «мужиков» и умывальник с такой же, только ухе не пересиливающей физиологическую потребность очередью.
Лис в очередях не стоит, он «в авторитете», перед ним расступаются. Обмывшись до пояса холодной водой, он подмылся, не снимая, простирнул спереди трусы, оттянув, выжал ткань. Высохнет на теле, не впервой.
– Обтрухался? Тебе везет! – к соседнему крану стал Зотов, бывший коллега, тоже начальник розыска. – У меня так не получается. И Маргарита с остальными надоели.
Он осторожно сполоснул глаза, шумно высморкался, повернулся.
– Слышь, кореш, в четвертый отряд майор с Украины прибыл, говорят, классно за щеку принимает. Хочешь, сходим перед отбоем?
Лис дочистил зубы, сплюнул.
Ну и рожа! Настоящий матерый зэчара! Он привык к мысли о предстоящем сроке – вот в чем дело. И переродился. А может, всегда был таким внутри, а сейчас маскировочная шкура благопристойности сползла...
– Без меня сходишь!
Главное, не притерпеться к роли зэка, иначе – пропал! Он, Лис, не будет бить зону шесть лет! Недаром написал столько жалоб во все прокурорские и судебные инстанции! Вон копий – целая папка. И ответы: оснований к пересмотру приговора нет!