Антикиллер
Шрифт:
Не случалось до поры до времени в городе высокопрофессиональных «заказных» убийств, демонстративных взрывов и других актов, характерных для организованной преступности. Но это не означало отсутствия организованных преступных групп.
Из четырех имеющихся группировок наиболее дерзко действовали ленгородская и речпортовская.
Лентородцев возглавлял Артур Пахальян по прозвищу Итальянец – двадцати восьми лет, не судимый, в прошлом профессиональный картежник катала. В последние годы занимался полукриминальным и чисто криминальным бизнесом: «держал» огромный вещевой
У речпортовцев старшим был Валет – двадцатипятилетний Миша Квасков, его влияние охватывало набережную, грузовой порт и круизные пассажирские теплоходы. Активных членов около сорока, пятнадцать боевиков.
На счету ленгородцев были похищения людей, пытки, требования выкупа. Имелись данные о совершенных ими нескольких убийствах.
Люди Валета сожгли три коммерческих ларька и обстреляли дом неуступчивого начальника порта. В их активе имелись также разбойные нападения и тяжкие увечья.
Несколько раз руоповцы хватали группировщиков, но дела разваливались: умышленные преступления превращались в неосторожные; тяжкая статья оборачивалась легкой, свидетели вдруг меняли показания, потерпевшие забывали обиды, гуляющие на свободе «под подпиской» обвиняемые уезжали неведомо куда...
(Отсутствие реальных уголовных дел превращало Тиходонскую организованную Преступность в мираж. Она была, но вместе с тем как бы не существовала, хотя специалисты РУОП уже ощущали приближающийся вал насилия.
Неизвестные взорвали бомбу под дверью коммерческой фирмы «Весна»; Коммерсанты заявили, что не знают, кому это понадобилось.
Кто-то заложил взрывчатку в «мерседес» банного короля Карамелько, но, благодаря случайности или низкой квалификации исполнителя, хлопнул только взрыватель, основной заряд не сработал. Карамелько тоже выразил полное недоумение по поводу случившегося, однако тут же продал новую сауну конкуренту.
Конечно, это не шло ни в какое сравнение с тем, что происходило даже в городах области.
В молодом Степнодонске, поднявшемся двадцать лет назад посередине прожженной яростным южным солнцем ковыльной степи вместе с атомным заводом, так и не запущенным в строй, выстрелы и взрывы гремели постоянно. Около десятка разномастных группировок то и дело сводили между собой счеты, делили сферы влияния, убирали конкурентов.
Это было наглядно, зримо и привлекало внимание общественности, журналистов, юристов. На фоне Степнодонска еще отчетливее бросалось в глаза благополучие областного центра, что особо подчеркнула специальная группа по изучению тиходонского феномена.
Специальная группа была создана Комитетом по безопасности Государственной думы. Решение о ее формировании носило гриф «секретно», персональный состав известен очень узкому кругу высших должностных лиц страны.
Начальник Севере-Кавказского
Генерал-майор Сиротин всегда лично встречался с начальниками региональных управлений, поэтому Нырков вызову не удивился. И встреча прошла как обычно.
– Во сколько у тебя поезд? – спросил генерал, прощаясь.
– В восемнадцать пятьдесят, – ответил Нырков.
– Значит, времени еще много, – Сиротин смотрел внимательно, и Нырков почувствовал, что сейчас услышит чтото необычное.
– Поедешь в одно место, там все узнаешь. Машина ждет. Потом водитель отвезет в гостиницу за вещами и на вокзал. Успеешь... Сиротин ободряюще хлопнул полковника по плечу.
«Одно место» оказалось спецобъектом. Осматривая длинный глухой забор из желтого кирпича, глаз телекамеры над автоматически сдвигающимися воротами, замаскированно укрепленный КПП без вывески, опытный Нырков пытался определить: какому ведомству принадлежат гектары огороженной, территории неподалеку от центра Москвы, симпатичный трехэтажный особняк, вышколенная подтянутая охрана. Но подобные «точки» не имеют индивидуальных примет, хотя родовая принадлежность определяется достаточно четко: хозяином в равной мере может быть Федеральная служба контрразведки или Служба внешней разведки, с меньшей вероятностью-МВД: там все проще, хотя это правило имеет и ряд исключений.
«Ладно, увижу людей – разберусь», – решил Нырков.
В небольшом уютно-комфортабельном конференц-зале собралось около полутора десятка человек. Хотя все были в штатском, Нырков безошибочно определил трех гражданских: офицеры не носят длинных волос, бород и не одевают на ответственные совещания джинсы с кроссовками. Знакомых лиц полковник не видел до тех пор, пока в президиум не прошли министр внутренних дел, директор ФСК, председатель комитета по безопасности Госдумы Ильюшков и представитель администрации Президента России со звучной фамилией Князев.
Первым занял место за трибуной Ильюшков.
– Борьба с преступностью из правовой проблемы превратилась в проблему политическую, – без предисловий начал он. – Страх за свою безопасность испытывает большая часть населения, люди недовольны властью, неспособной их защитить. Это может сыграть негативную роль во время следующих выборов и вызвать антиправительственные выступления уже в самое ближайшее время.
Ильюшков отхлебнул из хрустального стакана густо-янтарный чай.
– Крайне недовольны свободой действий преступников деловые круги. Невозможность заниматься нормальным бизнесом, постоянный прессинг со стороны криминальных структур, реальная угроза жизни – все это отталкивает влиятельных, состоятельных предпринимателей от органов государственной власти... О каких долгосрочных перспективах можно говорить, если и население, и бизнесмены тяготеют к популистским обещаниям этого клоуна Закатовского?