Антикиллер-2
Шрифт:
А потом курортников все меньше стало, корпуса позакрывались один за другим, Вальку в уборщицы перевели, ни цветов, ни конфет, да и перспектива на квартиру растаяла сама собой. Она нервная стала, злая, то с соседкой поцапается, то с ним. А теперь и вовсе все разрушилось...
Из печальных размышлений Трофимова вывела распахнувшаяся дверь. Он вскочил, думая, что пришел выводной, но на пороге стоял хорошо одетый человек с резкими чертами лица и уверенным взглядом. Он его где-то видел... Точно!
– Ну, поймали чеченов?
Человек уже хотел закрыть дверь, но сейчас его взгляд сфокусировался на сержанте.
– Ба! Ты еще паришься? Я думал, выскочишь на подписку!
«Коренев», – вспомнил Трофимов. У него была хорошая память.
– Никак нет, товарищ подполковник. Три раза писал, и в суд, и прокурору... Все отказывают.
«Охерели! – подумал Лис. – Шерипова на подписку, Печенкова на подписку, а этого парят! Или они нарочно бандитов выпускают, а ментов прессуют? Что же это за законность такая?!»
– Ты давай не кисни, держись! Всяко в жизни бывает, я тоже здесь в семьдесят шестой отдыхал...
– Да?! – вскинулся Трофимов.
– Шестерик мне влупили, восемь месяцев оттянул в спецзоне в Нижнем Тагиле. Да вот, оправдали по чистой, реабилитировали, в органах восстановился.
Лис вынул пачку дорогих сигарет, положил на стол.
– Возьми. И имей в виду, ты ничего не сделал, если за такое судить, то меня расстрелять надо! И не только меня, половину всех оперов... Ну, может, не половину, это я загнул, но четверть – точно!
В глазах сержанта вспыхнула надежда. Больше всего окрыляет наглядность примера. Если больной видит перед собой человека, который вылечился от точно такой же болезни, одно это придает ему волю к жизни.
– Ты только дурак, что пьяным оказался. Был бы трезвым – вообще ничего б не было! Но за пьянку не судят. Выгнать из органов – это да, это ты заслужил. А судить не за что. Это они уже в одну кучу валят, чтобы перестраховаться – и пьянку, и стрельбу... А надо разделить: это сюда – дисциплинарный проступок, а это сюда – правомерные действия...
– Кто ж разделять-то будет? Бабок на адвоката нет, бесплатный работать не хочет, следак говорит – суд все решит... А я сижу и сижу...
Теперь надежда сержанта была обращена к Лису, и хотя он был очень занят и открыл дверь в поисках свободного кабинета, повернуться и уйти он не смог.
– Некому разделять, говоришь...
Коренев опустился на табурет для следователя и задумался. Он считал, что безвыходных положений не бывает, и, как правило, действительно находил выход из любого.
– Сейчас что-нибудь придумаем...
Уже первые повороты шестеренок изобретательности в изощренном мозгу
– Слушай, Леша, зайди ко мне в кабинет, найди в подставке календаря визитку Чекулдаева и продиктуй его телефон.
– Как раз собирался тебе звонить, – нервно отозвался Волошин, – тобой усиленно интересуется УСБ. В связи с Колеровым.
У Лиса неприятно захолодело под сердцем.
– Они были в ИВС, подняли там все бумаги... Потом поехали к Апресяну, он сказал, что ты просил выдать липовое поручение задним числом, якобы в оперативных целях. Вот сука!
– Он сам позвонил?
– Нет, ребята из Нахичеванского. Я тебе потом скажу.
Бывает, человека зашугают до смерти, он даст слабину, а после жалеет, но тут другое – сам раскололся, гад!
– Что еще?
– Все.
– Найди телефон Чекулдаева и перезвони мне.
Нажав кнопку отбоя. Лис положил трубку на грязный, исчерканный неприличными словами и непристойными рисунками стол и застыл в озабоченном размышлении.
Откуда дует ветер? Почему УСБ интересуется Колеровым? Как они вообще узнали об этой истории? Все вопросы сняты, проблема закрыта, сил, заинтересованных в продолжении, нет! Но раз есть интерес, значит, есть и силы, кто-то целенаправленно копает под него! В связи с чем?
Мозг, как компьютер, перебирал варианты, их было не так много, и все отпадали один за другим. Кроме очевидного. «Золотой круг». Тот, кто может отдать команду ОБЭП и налоговой полиции, вполне способен натравить на неугомонного опера и УСБ. Других объяснений нет.
– У вас тоже неприятности? – нарушил гнетущую тишину Трофимов.
Лис вышел из оцепенения. Сержант верит в его могущество и надеется на него. У человека, в которого верят, не должно быть неприятностей. Даже если он завтра может оказаться в той же семьдесят шестой камере.
– У кого их нет? – бодро ответил он. – Проблемы для того и существуют, чтобы их решать.
Музыкальная трель вызова прервала начинающийся диалог. Волошин продиктовал номер.
– А имя-отчество? – спросил Лис, черкая в отрывном блокноте. – Спасибо.
Через минуту он соединился с Чекулдаевым. Тот ответил голосом большого и очень важного начальника, который к тому же чрезвычайно занят. Но когда Лис представился, тон мгновенно изменился. Теперь с ним говорил простой хороший мужик, очень дружески расположенный к подполковнику Кореневу и максимально готовый к оказанию последнему всевозможных услуг.
– Вспомнил ваше обещание, Виктор Фомич. Одному моему знакомому очень нужна помощь квалифицированного защитника. Но у него совершенно нет денег. Вы меня понимаете?