Антикиллер-2
Шрифт:
Второй парень пальнул в Слоняру, но тот с удивительной для его телосложения ловкостью отпрыгнул за горящую машину и открыл из-за нее ответный огонь. Бах! Бах! Бах!
Его противник пытался поймать на мушку прячущийся за всполохами огня силуэт и компенсировал плохую видимость количеством выпущенных пуль. Бах! Бах! Бах! Бах!
Звуки выстрелов носились вдоль улицы, гулким эхом отражались от фасадов старинных купеческих домов, заставляли дребезжать плохо пригнанные стекла. Пули шлепали в мягкий ракушечник, навсегда застревая в нем, оставляя резкие следы, чиркали по тротуару, с визгом рикошетили в разные стороны. Прохладное тиходонское утро мгновенно превратилось в жаркий бейрутский
Осмотрев заклинивший пистолет, первый киллер обнаружил, что затвор неполностью закрылся, очевидно, перекосило патрон.
– Уходим! – крикнул напарник.
Но два выстрела в глаза были обязательным условием акции, а за нарушение приказа можно было самому не сносить головы.
Он передернул затвор, прицелился... Мушка прыгала, он подхватил запястье левой рукой. Бах! Брызнули крошки асфальта.
– Уходим, иначе кранты!
Отступая, он продолжал стрелять, но пули ложились рядом с головой Боксера.
– Уходим!!
С сухим лязгом затвор застопорился в заднем положении. Кончились патроны.
На глазах у многочисленных очевидцев киллеры забежали в проходной двор и скрылись. Никто, естественно, не пытался их задержать. Чертыхаясь и возмущаясь, люди выбирались из подворотен, поднимались с земли, отряхивались... Кто-то продолжал путь по своим делам, но большинство, влекомое жадным любопытством, стягивалось плотным полукольцом вокруг места происшествия.
Боксер лежал без движения, из-под него вытекали ручейки крови. Вяло горел капот «Мерседеса». Толстый слой копоти покрывал еще недавно идеально чистое лобовое стекло. За машиной, закрыв глаза, сидел бледный Слоняра, зажимающий простреленное предплечье. Он раскачивался, как заклинатель змей, и издавал тихий вибрирующий вой.
Через десять минут подъехал дребезжащий «уазик» вневедомственной охраны. Со скрипом распахнулась дверца. Не выходя из кабины, заспанный сержант сказал в рацию:
– Подтверждается. Два трупа, машина горит.
Почему он посчитал воющего Слоняру трупом, вряд ли смог бы объяснить даже он сам. Получив инструкции, сержант наконец вышел и принялся монотонно увещевать толпу.
– Расходитесь, граждане, вы что, мертвых не видели? Обычное дело... Расходитесь, а то тачка взорвется и трупов прибавится... Расходитесь, вечером все по телевизору покажут...
Вскоре приехала следственная группа, «Скорая помощь», милицейское и прокурорское начальство. Слоняру увезли в больницу, а группа принялась осматривать труп. Молодой прокурорский следователь с худым нервным лицом вытащил из кармана рубашки визитную карточку.
– «Колдун», – вслух прочитал он и удивился: – Второй раз за ночь... В это время «труп» открыл глаза.
– Колдун... проходил... по... «Призракам», – с трудом прохрипел Боксер. – Шестым...
Глаза под разбитыми бровями дрогнули и остекленели. И он замолчал уже навсегда.
Глава седьмая.
ЛИКВИДАЦИИ
Если волк съел твоего врага, это не значит, что он стал твоим другом.
Клятва – клятвой, а работа – работой. За Русланом Шериповым пустили длинный «хвост». Иными словами: установили усиленное наружное наблюдение. Конечно, Лис не надеялся, что он прямиком направится в свое логово, было бы глупо считать матерого террориста столь наивным.
Но, во-первых, в розыскном,
Во-вторых, опыт террориста исчерпывался боевыми действиями на открытой местности, столкновениями в разрушенных населенных пунктах и нападениями на российские колонны или блокпосты, он умел отрываться от преследования, уходить по узким горным дорогам, неделями отлеживаться на сырой земле, в расщелинах или пещерах. Но он понятия не имел о тактике наружного наблюдения в большом, живущем обычной жизнью городе, поэтому вероятность совершения им ошибки или даже череды ошибок была достаточно высока.
Первые три квартала Шерипов шел на «автопилоте», привыкая к свободе и возвращаясь в свое нормальное состояние. Он до последнего не верил, что его отпустят. Человека, схваченного с оружием в руках в момент покушения на убийство, никогда не прощают. Таков закон гор. Милосердие есть слабость, а тот, кто проявляет слабость – погибает. Русские не поняли эту вековую мудрость и потому проиграли войну.
Придя в себя и убедившись, что он действительно свободен, Шерипов несколько раз оглянулся, потом резко свернул за угол и неожиданно вернулся обратно, раз и второй изменил направление движения, постоял у зеркальной витрины. Примитивность проверок подтверждала, что он знает о слежке только по видеофильмам и думает, что наблюдение всегда находится за спиной и дилетант способен его распознать. О том, что «глаз» может располагаться и впереди, и сбоку, и сверху, и снизу – он, конечно не подозревал. Тем более он не мог представить, что и опознать наблюдателя вряд ли сумеет, даже если столкнется с ним лицом к лицу.
Но грубая простота имеет и свои положительные стороны, ибо все оперативные планы ориентируются не на нее, а на самый тонкий и хитроумный расчет. Столкнувшись с не отягощенной хитростью, умом и расчетом примитивностью, они рассыпаются в пыль. По Шерипову работали три бригады наружного наблюдения одновременно, и у него не было ни одного шанса отрубить «хвост». Если бы он действовал традиционными методами...
Побродив по центральным улицам около часа, Шерипов побрел вниз и через Богатяновку вышел на набережную. Здесь задача наблюдения упростилась до простейшей схемы линейного сопровождения: с позиций здравого смысла, деваться «объекту» было попросту некуда. Но сам он не руководствовался тем, что казалось сопровождающим «здравым смыслом». Пройдя по гранитным плитам около километра, Шерипов внезапно перемахнул через чугунную ограду и исчез.
Наплевав на конспирацию, один из наблюдателей вышел из маскировочного образа и бросился к перилам. Обнимающиеся на решетчатой скамейке парень с девушкой остолбенели: вначале какой-то сумасшедший сиганул в воду, потом беспомощная старушка-инвалид, выскочив из самоходной коляски, бодро пробежалась к реке и перегнулась через парапет. Откуда ни возьмись, вдруг появилась замызганная «Волга», одновременно подъехали санитарный микроавтобус и мощный «Урал» с коляской.
Против ожидания оказалось, что «объект» не бултыхнулся в холодную майскую воду, а спрыгнул в готовящуюся к старту моторную лодку, чуть не перевернув ее и смертельно напугав хозяина. Несколько энергичных слов и не менее энергичных движений если и не успокоили любителя рыбной ловли, то помогли ему мгновенно запустить двигатель. Оставляя за собой ровный белый бурун, лодка понеслась прочь от берега.