Антиглянец
Шрифт:
Странное дело, зарплата моя по сравнению с газетой существенно выросла, но на новую жизнь не хватало. Машина, вещи, теперь еще глаза купить новые…
Марине идея нравилась, а мне нет. Странно было бы, если бы наоборот.
– Сейчас нужны рейтинги. Все так делают, – говорила Затуловская.
– Да, рейтинги звезд – самая доходчивая форма, – подпевала ей Лия.
Идея состояла в том, что мы распределяем знаменитостей по шкале глянцевого рейтинга. Лия и Марина предлагали разделить их на две кучки: победители – они получат премии журнала и подарки спонсоров,
– Есть риск промахнуться, понимаете? Пока номер будет печататься, ситуация может резко измениться, – говорила я.
Я была против того, чтобы приковывать к позорному столбу неудачников.
Потому что за пару недель в нашей стране, где каждый крутится на чертовом колесе (пол-оборота – и ты летишь вниз, еще пол-оборота – и ползешь вверх, если, конечно, подшипник не заклинит по недосмотру пьяного смотрителя в парке чудес), все легко может измениться.
И, к тому же, кого считать неудачником? Все относительно. Лия предлагала зачислить в аутсайдеров глянца Анну Курникову, Викторию Бэкхем, Влада Топалова, а заодно Прохорова и Ведерникову (Канторович не упоминался, но, видимо, был отнесен туда же вместе с Настей). В списке призеров ежегодного забега значились – Ксения Собчак, Сергей Минаев, Мадонна, Андрей Кончаловский, Скарлетт Йоханссон, Мерил Стрип, Иван Ургант.
Моей задачей было рассечь саму идею надвое: будем хвалить победителей, а о проигравших – ни слова. Обсуждать конкретно дикую смесь фамилий было бесполезно. Само указание на абсурдность подобных списков будет расценено как подрыв идеологических устоев Глянца, с какой буквы его ни пиши. На этом стояли все журналы, смешивающие в одном флаконе рейтингов людей, которые рядом стоять не должны. Как сравнивать красное и квадратное? Какой такой Влад Топалов, спросила бы Виктория Бэкхем? Какой такой журнал Gloss, спросил бы Михаил Прохоров у Виктории Бэкхем, если бы вообще ее заметил.
Но ни Марина, ни Лия не обладали чувством юмора, поэтому продолжали надувать щеки.
– Я согласна с Лией. Надо отразить отрицательный тренд, – глубокомысленно заявила Затуловская. Пока не было Ани, она пыталась играть роль человека, который формулирует идеи.
Я пошла на хитрость.
– Мы же законодатели моды. Зачем нам писать про немодных людей? Само по себе то, что мы про них пишем, уже в плюс им. Дорогие страницы тратим просто так. Лучше вместо этого рекламу поставим.
У Затуловской появились проблески сознания. Ага, попалась на крючок!
– Наконец-то, Алена, вы стали думать об экономике процесса. Тогда решаем так – пишем только про лауреатов премии. Вы Лия, проконтролируете, пока Алены не будет. Вы когда в Милан?
Мы с Островской переглянулись.
– Подождите, Марина Павловна, мы же с Лией вместе должны ехать, – сказала я.
– Зачем? Вас одной там вполне достаточно, – удивилась Затуловская.
Лия послала мне через
– Вы что, Алена, не в состоянии написать про моду? Вдвоем будете делать одну работу?! – Я не верила своим ушам. – Зачем опять это бессмысленное препирательство?
– Но Мариночка Павловна, как же? – У Лии от обиды дрожал голос. – Вы же лично обещали. Тогда Полозова одна ездила, теперь Алена… Во всех журналах модные редакторы едут, и даже стилисты. В «Воге» вообще уезжают на месяц. А здесь всего три дня. Мы быстро вернемся.
– Да, – встряла я. – И не только в Милан едут. В Нью-Йорке Неделя моды, в Париже, в Лондоне.
Марина встала, с грохотом отодвинув кресло.
– В Нью-Йорк, в Лондон, а еще куда?! Хотите работать в «Воге» – идите туда, вас никто не держит! А я не собираюсь оплачивать ваши прогулки. Вместе они собрались! И вы думали, я вас отпущу сейчас? Ани нет, главного редактора нет, и заместитель уедет? А кто останется?
Островская была Марининой любимицей, и эта резкая перемена настроения была необъяснима.
– Но мы бы номер успели сдать до отъезда, да, Алена? – Островская умоляюще смотрела на меня. Я бросилась на амбразуру.
– Марина Павловна, это несправедливо. Лия не может не ехать. Это же для работы нужно. Как ей про моду писать, если она не видит показов?
– А Лия сама виновата. Я сколько раз вам говорила, Лия, – растите себе смену, берите редактора моды, воспитывайте. А вы хотели и замом быть, и редактором отдела.
– Но вы же бюджета не даете! Я не могу редактора найти на такую зарплату! – Островская опустила глаза, катала по столу бумажную бомбочку, которая несколько минут назад была проектом статьи.
– Вы чего сейчас обе добиваетесь?! Скандала?! Вот когда у вас будет свой журнал, вы будете делать так, как вы хотите! Бюджет себе выписывать, в Нью-Йорк ездить… А пока это мой журнал, здесь будет так, как я хочу! Я сказала – поедет только одна!
Мне очень не хотелось злить Затуловскую и очень хотелось в Милан. Но у меня уже был опыт с Красновой.
– Давайте тогда я останусь. Я только что была в Каннах.
– Поразительно! Для главного редактора вы ведете себя поразительно! Что значит – поеду, не поеду? Вы на работу едете или в гости вас пригласили? Алена, вы меня очень разочаровали. Анна вернется, мы с ней обсудим…
Я, кажется, поняла, в чем тут дело. Затуловская не выносила, когда кто-то дружил. Любую зарождающуюся коалицию она воспринимала как угрозу лично ей. Лия никогда не стала бы моей подругой, но отношения у нас точно наладились. А такая уступка – Милан – могла зацементировать это. Марина не могла такого допустить.
– Напоминаю, Борисова на сегодняшний момент – главный редактор. Значит, она и поедет! А если вы, Лия, заместитель, вы останетесь в Москве!
Молчание. Тяжелое молчание. Каждый высказался, и говорить было нечего.