Античные хроники
Шрифт:
Даже сумасшедшего Эдипа проняло, и он во всеуслышание заявил, что уступает свое почетное дело Купидону.
Купидон же, дотоле вообще ни разу не видевший лица невесты, тут же свалился в обморок прямо на весело бренчавших одноруких арфистов.
Аякс с Агамемноном, не сдержавшись, басом заржали, а невеста безразлично закрыла лицо куском белой ткани.
Тут-то и начался пир.
Аякс, окатив водой из пятидесятилитровой бочки Купидона и нескольких арфистов, помог очнувшемуся богу встать на ноги.
– Что это у вас здесь происходит? – совершенно отчаянным
– Добро пожаловать в Аттику, – весело ответил Аякс. – Вижу я, недавно вы у нас.
– Ага, – кивнул бог брака, – всего несколько месяцев. Юпитер Громовержец, что это было за чудовище?
– Это была жена Эдипа, – ответил подошедший к беседующим Агамемнон.
– Но ведь это же МУЖИК! – ужаснулся Купидон.
– Ну мало ли, – улыбнулись великие герои. – У нас в Греции все зависит от особой точки зрения. С одной стороны, жена Эдипа действительно мужчина, но с другой – это весьма привлекательная женщина. Это тот самый случай, когда невозможно с точностью сказать, что движется на самом деле: колесница с возницей или земля, тогда как колесница по отношению к ней остается на месте.
– Но ведь это ужасно! – вскричал Купидон. – Разве сам царь не видит, кто перед ним?
– В том-то и дело, – ответили герои. – Он действительно чувствует, что с его невестой что-то не так, но вместе с тем перед ним женщина. Да, некрасивая, да, немолодая, но зато с какой ГРУДЬЮ!
– Ничего не понимаю. – Купидон безнадежно махнул рукой, размышляя, не случился ли с ним солнечный удар.
Уже третий месяц новые олимпийцы не могли никак отловить в небе проклятого Дедала, продолжавшего самовольно возить по небу генератор света, вследствие чего в Аттике все никак не наступала зима.
Сатирова железная птица гениального изобретателя оказалась слишком быстрой и удивительно маневренной. Ко всему еще Дедал установил в ее клюве плюющиеся горячим свинцом смертоносные устройства, так что поймать его стало и вовсе делом невозможным.
Новый бог солнца уже около месяца беспробудно пил пузырящуюся жидкую амброзию в своем небесном гараже. Его золотая повозка была готова к действию, хрустальные рельсы давно проложены в небе вместо развалившихся старых.
Но никто пока не мог отобрать у Дедала бесценный мини-реактор…
– Ты, как я понимаю, не читал знаменитые труды великого эллинского эротомана Зигмундиса Фрейдиуса! – сказал окончательно запутавшемуся Купидону Агамемнон. – Так вот, в его трудах «Семь очерков по теории гомосексуальности» и «Анализ фобии семидесятилетнего мальчика» все об этом написано.
«Ага! – подумал бог брака. – Надо бы взять этого Фрейдиуса на заметку…»
Торжественно вышагивал среди танцующих гостей царь Эдип вместе со своей неуклюжей женой. Ведь не знал бедняга, что несколько минут назад он обвенчался с собственным отцом Лаем, которого к тридцати двум годам наконец настигло родовое безумие фиванских правителей.
Много лет назад отрекся от престола царь Лай, передав бразды правления Фивами молодому тогда еще Креонту. Беспрерывно прогрессирующее фамильное безумие
Нарастил себе Лай при помощи эфиопской магии БУДУ большие женские груди и с содомитами принялся тусоваться. Там-то, на окраине Фив, Аякс его и обнаружил прячущимся на дереве от разгневанного геефоба.
Так исполнилось второе веление всемогущего Рока!
Сбылась вторая часть семейного проклятия: Эдип стал мужем собственного отца!
Но дети у них, слава Юпитеру, родиться не успели, так что третья часть пророчества оказалась насквозь лживой.
Хотя кто знает, как там оно получилось бы, не вмешайся вовремя в бредовые события Аякс с Агамемноном.
И вот настала брачная ночь. Что и говорить, решающая брачная ночь, в особенности для Лая.
Но недосмотрели великие герои. Слишком уж увлеклись они приготовлениями к ликвидации Эдипа…
Даже ночью продолжался пир.
Играла музыка, плясали гости, рекой лилось вино. На многие стадии был виден дворец фиванского царя, сияя в темноте ярче самого Олимпа, ибо неисчислимое количество факелов освещало царские покои. И как только во дворце не случилось пожара, остается загадкой.
Дикий отчаянный вопль среди моря бушующего веселья услышали только более менее трезвые Аякс с Агамемноном, которые не пили в эту ночь много, так как собирались бежать из Фив.
Их уже ждала прекрасная Идиллия с двумя быстрыми колесницами в песчаном карьере, где, по иронии судьбы, был похоронен ее отец. Но, естественно, девушка об этом не знала.
К несчастью, великие герои, как и прочие веселящиеся гости, не заметили, в какой момент новобрачные удалились в царскую спальню.
– Ты слышал? – Аякс стремительно вскочил из-за пиршественного стола.
– Да, очень похоже на предсмертный крик, – подтвердил Агамемнон, с аппетитом поедая насаженный на кинжал кусок дымящейся баранины.
– Скорее, нужно проверить…
И греки бросились в царские покои. Но… было поздно.
Случилось то, чего, в принципе, и следовало ожидать.
Эдип задушил своего отца (или жену, как кому нравится).
Когда герои ворвались в спальню, все уже было кончено.
Маньяк не просто задушил дедушку, он ко всему еще выбросил уже бездыханное тело в окно, где оно повисло на острой парковой ограде.
Увидев Агамемнона с Аяксом, Эдип попятился к разоренной кровати.
– Я был вынужден это сделать, – всхлипывая, начал оправдываться царь. – Мои руки меня абсолютно не слушались… Но эта ее бородавка, вы себе даже представить не можете, на каком месте я ее обнаружил.
– Можем-можем, – дружно закивали герои. Впервые они испытали к маньяку некую долю сочувствия. Не ведал, что творил, несчастный Эдип, так как был он всего лишь игрушкой в руках всемогущего Рока, который (в смысле всемогущий Рок) оказался еще большим маньяком, чем его ужасное творение, чье имя на века будет запечатлено в мировой истории (и в литературе. – Лет.).