Антиблокада
Шрифт:
– Командование фронта представляет вас обоих к званию Героя Советского Союза за взятие УР "Спасская Полисть" и систематическое образцовое выполнение заданий командования. Сработано, как по нотам, товарищи! Хотя седых волос у меня сильно поприбавилось, товарищ Овечкин! Считайте это авансом!
– Служим Советскому Союзу!
– Всё, роте отдыхать, три дня! Капитан, Вам отдохнуть не удастся. Завтра ко мне!
Рука уже гудит от рукопожатий, а плечо от дружеских тычков со стороны штабных и командования 59-й армии. У выхода корпусной комиссар Диброва подловил Сашку и попросил его прибыть завтра на партактив армии. Понимает, что их разведка пропустила и "дыру" в обороне немцев, и засаду напротив ориентира 2. Только бы Сашке голову не
Наконец, выбрались с НП, и подошли к нашему транспорту. Жени уже нет, она увезла раненых. На двух машинах поместились все три группы, командиры у меня в машине. Колонна тронулась. Я вел машину и рассказывал, что происходило в Трегубово в эти дни.
– Так вот почему мне сказали про кучу седины!
– Да, Саша. Подставил ты всех крепко! Я, правда, не видел, что-то, нового замкомандующего сейчас, но, думаю, что нам ещё предстоит серьёзно отвечать перед ним, почему задержали на сутки наступление. Он этого так не оставит.
– Не будет он к нам приставать, Максим. В конце боя его убил снайпер. Я видел, как его выносили!
– ответил за Саньку Вася Саров.
– Вот как! Может быть, это и к лучшему! Василий! Будет три дня отдыха: дай ребятам возможность съёздить в Ленинград, но, только тем, кто хочет. Насильно никого не тащить! И проследи, чтобы количество водки было умеренным. Составьте список отличившихся... Воздух! К машине!
Мы выкатились из дверей "опеля", который я направил в придорожные кусты. Следом визжали тормоза ЗиСов, а бойцы спрыгивали на землю и скатывались в канаву. Немцы прошли над нами, но штурмовать не стали. Они нанесли удар чуть сзади нас. На фронте, по-прежнему, мало авиации, и она серьёзно уступает немецкой. Подождав минут десять, и убедившись, что немцы не возвращаются, мы продолжили свой путь. В Родочах первой подскочила Женечка и доложила, что четырёх раненых принял 504-й медсанбат, остальные долечиваться будут здесь, разместила их в селе.
– Ну, ты и грязный, Саша! Сегодня в роте банный день! Всем мыться! Вас, товарищ капитан, это тоже касается! На чёрта похожи!
Бани в Родочах славные! Их много и разбросаны они по всему селу. Судя по дымам, Женька всё село на уши поставила, чтобы бойцы могли помыться и отдохнуть. Но, в первую очередь, группы из Полисти повалились спать. А остальные, под чутким руководством саноса и старшины Дементьева, начали готовиться к бане!
"Забытые" в современной истории войска: банно-прачечные батальоны РККА. Самое большое количество женщин в РККА служило именно там, но об этом практически никто не вспоминает, кроме немцев. Они считали их передвижными "домами терпимости". На самом деле, в годы Гражданской войны самыми значительными потерями в РККА были "санитарные". Вша и тиф убили больше красноармейцев, чем беляки. Поэтому были созданы и хорошо работали эти батальоны. Все отмечают, что санитарное состояние в РККА было много лучше, чем в гитлеровской армии, где единственным средством борьбы со вшами, была дурнопахнущая присыпка. По расписанию роты и батальоны направлялись в баню, где была возможность вымыться, сменить бельё и обмундирование, посидеть в парилке, попить холодного кваса. Бойцы менять обмундирование не любили, только нательное бельё, но, если гимнастёрка или шинель приходили в негодность, то можно было получить свежевыстиранное обмундирование, полученное БПБ из госпиталей и медсанбатов. Базировались эти батальоны поблизости от медсанбата. Организационно входили в санитарную службу армии или корпуса. Поэтому, среди любимых "медсестричек", в воспоминаниях многих фронтовиков, у большинства была специальность "прачка". Но свой вклад в Победу, причём значительный, они сделали! Эпидемий тифа на фронтах Великой Отечественной войны отмечено не было.
Старшина с бойцами на ЗиСе сгоняли в Большую Вишеру, там базировались "медики" 52-й и 59-й армий. Получили там выстиранное бельё, полотенца, простыни, наволочки, материал на подворотнички, чистые портянки,
– Старшина! Дементьев!
– Я, товарищ капитан!
– Проследи, чтобы караул помылся, Степаныч!
– Они отдельно, после развода, со мной у Метелихи помоются, товарищ капитан! Павла ко мне пришлите!
Я прошёлся вокруг дома, разминая плечи и дыша свежим воздухом: разбираю трофейные бумажки, документы, анализирую и сверяю данные по немецким частям и соединениям в Спасской Полисти. Поэтому неудержимо клонит в сон. Подхватил несколько полешек, подбросить в печку. Я сегодня на самообслуживании: Павел топит баню и сопровождает Женечку, у которой сегодня много работы: все бойцы должны быть осмотрены, всё старое обмундирование и нательное бельё тоже. Сегодня ротой командует она и старшина. В расположении идёт большая приборка. Одеяла и матрацы проветриваются на улице. В 17.30 Степаныч доложил, что основной состав из бани прибыл, замечаний нет, развод произведён, дежурный по роте старший сержант Гордей.
– Где командиры?
– Ушли мыться к Настасье Андреевне.
– Ну, это надолго! Женя где?
– В расположении, заканчивает спецобработку помещения. Наверное, сейчас придёт. Я тут вам пиво принёс и кваса.
– он поставил небольшой бочонок, который держал под мышкой и большой 5-тилитровый бидон на стол.
– Вечером приходи, Степаныч. После отбоя.
– Хорошо, товарищ капитан. Тут Метелиха бок копчёный предлагает.
– Что просит?
– Пятьсот.
– На! Возьми!
– Это много, товарищ капитан. Я тоже в доле! Да и командиры, наверное. Сотни хватит.
– Хорошо, давай, иди мыться!
Женя доложила, по уставу, что санобработка роты произведена, замечаний нет. Я и старшина стояли на крыльце, я вышел вместе ним, а рядом, на посту, стоял красноармеец из первого взвода. Мы вошли в дом, я помог ей снять кацавейку.
– Молоко будешь?
– Да!
– она взяла крынку и наполнила стакан на кухне.
– Тебе?
– Я уже пил. Пошли мыться? Павлик уже раза три прибегал.
– раздался стук в дверь, Павлик, лёгок на помине!
– Всё! Проветривай! Идём!
Встретив нас у бани, Павел вернулся метров на сто назад, и присел на завалинке, положив ППШ на колени.
Женька в буденовке выглядела очень импозантно, хотя при свете плошки и двух коптилок мало чего разглядишь. Пар был сухой, остро пахло дубовым веником и каким-то настоем трав. Несколько раз выскакивали и падали в свежевыпавший снег. Напарились от души. Очень кстати пришёлся холодный квас, который стоял на выходе в снегу. Увидев, что мы вышли с вещами, подошёл Павлик и помог донести всё до домика.
– Боец! Ко мне!
– Товарищ командир! Красноармеец Мельников! За время несения службы происшествий не случилось!
– Сейчас младший сержант Андреев и красноармеец Федоскин пойдут мыться. Займите позицию так, чтобы видеть и вход в дом, и баню.
– Есть, товарищ командир.
– Всё, Павлик, спасибо! Там у дверей квас.
– Спасибо, пойду за Федоскиным.
Мы присели на завалинке слева от крыльца. В дом идти ещё не хотелось, Женечка баловалась, ловя губами мягкий летящий снег.