Анти-Горбачев 5
Шрифт:
— Убедил, — вахтер открыл турникет и спрятал свой ПМ обратно в кобуру, — вам куда надо-то, товарищ Генеральный?
— В студию программы Время, — ответил тот.
— Это вон в тот лифт и на третий этаж, там сразу увидите, — показал направление движения Спиридон. — Не серчайте сильно, служба такая…
Романов и его помощник проследовали бодрым маршем по направлению к лифту, тот стоял на первом этаже и ждал пассажиров.
— А что мы будем делать в студии программы Время? — справился Миша.
— Выступать с программной речью, — тут же ответил ему генсек, — а ты что подумал?
—
— Ничего, надеюсь, что спят не все… а остальные утром посмотрят — когда там у нас первые новости выходят, в восемь, кажется?
— Ага, в восемь утра.
— Тогда повтор сделаем… а если что-то экстра-неожиданное ночью случится, то и новое выступление можно будет записать.
На третьем этаже по выходе из лифта двое ночных визитера попали в длиннейший коридор без окон, слабо освещенный дежурными лампочками дневного света. Оглянувшись по сторонам, они двинулись в левую сторону, и буквально через пару десятков метров наткнулись на дверь с табличкой «Информационная программа Время».
— Нам сюда, — толкнул дверь внутрь Романов, — правильно?
Миша ничего не стал отвечать на этот риторический вопрос, и они оба оказались внутри огромного зала, уставленного телекамерами и прожекторами, а в дальнем левом углу обозначилась известная всей стране заставка с названием программы… никого, на первый взгляд, в этом огромном помещении не было…
Но это только на первый взгляд, а так-то сразу после входа нежданных гостей в студию слева в углу послышалось какое-то шевеление, и оттуда возникло ночное привидение — девчушка с заспанными глазами и немым укором во взоре.
— Вы кто такие? — спросило привидение.
— Я Генеральный секретарь ЦК КПСС, а это мой помощник, — объяснил Романов привидению диспозицию, — телевизор сморишь, наверно — сможешь меня идентифицировать?
И он повернулся в профиль, а потом обратно анфас.
— Ой, Григорий Васильевич, — расцвела в улыбке девчушка, — а что это вы тут делаете в такой поздний час?
— Хочу выйти в эфир с экстренным сообщением, а ты что подумала?
— Так ведь все операторы по домам сидят… да и санкцию начальника получить бы неплохо, — отвечала девушка, — меня, кстати, Ксюшей зовут.
— Отлично, — отозвался Романов, — откуда тут можно позвонить Лапину, подскажи…
Через тридцать секунд генсек уже набирал номер руководителя Гостелерадио, заботливо предоставленный Ксенией. Лапин взял трубку на четвертом гудке.
— Слушаю, — проскрипел он с заметным усилием.
— Сергей Георгиевич, — ответил ему генсек, — это Романов беспокоит…
— Я весь внимание, Григорий Васильевич, — мигом проснулся тот.
— Вы в курсе, что у нас в стране происходит?
— Если честно, то не очень, — признался он, — выпил снотворное и лег спать в восемь вечера.
— Так вот, — наставительно заметил Романов, — у нас в стране военный переворот происходит… я с большим трудом выбрался из Кремля, он со всех сторон окружен танками, и теперь нахожусь в здании Гостелерадио на Королева.
— Я немедленно выезжаю к вам, Григорий Васильевич, — тут же вылетело из Лапина, — самое позднее через полчаса буду
— А перед отъездом дайте команду работникам, которые задействованы в программе Время — пусть они подготовят мой выход в эфир.
— Слушаюсь, товарищ Романов, — чеканным голосом отвечал Лапин, — будет исполнено, товарищ Романов.
— Ну вот, — обернулся Романов к Ксюше, — вопрос с твоим руководством мы, кажется, утрясли… а не расскажешь, пока суть да дело, как тут производство организовано?
— Конечно, — Ксюша окончательно проснулась, сверкнула глазами в сторону помощника Миши и начала рассказывать, — появилась это программа, если мне не изменяет память, в 68 году… а до этого просто Новости были, и не в 9 вечера они начинались, а в половине девятого. Сначала выходила с Шаболовки, а когда вот этот комплекс построили, к Олимпиаде-80, она сюда переехала. Это основная информационная программа СССР, имеет корпункты в 40 странах мира, ведут ее такие известные товарищи, как Игорь Кириллов, Анна Шатилова, Татьяна Судец и Евгений Кочергин. Если интересен сам процесс съемок, то вот там (она показала на стол в дальнем углу студии) сидят дикторы, а вот здесь (она очертила что-то вроде магического круга) располагаются телекамеры. Запись вечерней программы происходит в 12 часов по Москве, ее транслируют на Камчатку и Сахалин, если никаких существенных событий не происходит, то потом то же повторяют для Иркутска, Алма-Аты и Свердловска. Ну а если что-то новое произошло, происходит перезапись программы для Европейской части страны.
— Понятно… — ответил Романов, — ну а ты-то какое место занимаешь во всем этом?
— Ночной дежурный, — ответила она, — точнее ночная дежурная. Отвечаю за пожарную безопасность и за прочие непредвиденные ситуации. Вот сегодня такая ситуация, похоже, и случилась… первый раз на моей памяти.
Но тут в коридоре раздался дробный топот сапог и ботинок и в студию ворвалась целая команда работников Гостелерадио. Впереди был тяжело дышащий мужчина в майке и джинсах.
— Добрый вечер, Григорий Васильевич, — с порога объявил он.
— Ночь уже на дворе, — поправил его генсек.
— Извиняюсь, — быстро поправился он, — доброй ночи… меня зовут Евгений Скорняков, я заместитель председателя Гостелерадио — Сергей Георгиевич поручил мне обеспечить все ваши потребности, Григорий Васильевич.
— Отлично, — пружинисто выпрыгнул из своего кресла генсек, — в мои насущные потребности входит немедленный выход в эфир с обращением к советским гражданам… обеспечите?
— Конечно, для того и стою на своем посту, — не смутился зам Лапина, — какая ожидается длительность вашего обращения?
— Я точно не подсчитывал, — ответил Романов, — но думаю, что в 10–12 минут уложусь.
— Отлично, садитесь вон в то кресло, — он указал на место под торговой маркой программы Время, — подводка какая-нибудь вам потребуется или сразу начнете обращаться?
— В смысле чтобы диктор меня объявил? — немного замешкался генсек, — если Кириллова или Шатилову найдете, тогда да, пусть объявят… если не найдете, то без объявлений пойду.
— Боюсь, Игоря Леонидовича или Анну Николаевну мы в такие короткие сроки организовать не сможем… — замешкался Скорняков.