Антагонист
Шрифт:
— Парни, вы бы хоть сами за ним следили, — обратился я к этим двоим. — Ну ведь явно же идиот. Его надо не от других защищать, а от самого себя. А то закончите так же как предыдущие, — на секунду в их глазах появилось непонимание. — Не знаете? Ну, так узнайте. Ваша работа может оказаться куда опаснее, чем вы сами думали. Стоит ли оно того?
Сказав последнюю фразу, я развернулся и зашагал уже в сторону своего дома. Всё благодушное настроение улетучилось окончательно. Возможно, надо было именно что прибить этого идиота, но всё ещё не хотелось марать руки. Чёрт, да я ведь даже запись в этот
Мысли перешли на другой момент. С какой же лёгкостью я всё это сейчас сделал. Ещё год назад примерно такая же троица не оставила мне и шанса. Я, конечно, пытался сопротивляться, но всё равно мало что мог. А сейчас? Даже не вспотел, как говориться. Снова вспомнились слова Катерины, что я уже сильнее большей части населения Империума. Пожалуй, до сегодняшнего дня я хоть и обдумывал эту фразу, но всё же не до конца её понимал. Мало просто слышать что-то, порой надо полностью прочувствовать всё на своей шкуре.
Насколько велик разрыв между простыми людьми с материка и имперцами, настолько же он велик между третьей и четвёртой сферой. Невероятная мощь в руках отдельного индивида. С этой точки зрения, даже хорошо, что местные предпочитают жить на острове, в своей среде. На материке они бы слишком часто устраивали кровавое безумие. Впрочем, они его и устраивали, когда захватывали себе колонии или жестоко подавляли восстания…
Глава 16
Пока возвращался домой, продолжал обдумывать, правильно ли я поступил. Запись — это ведь мелочь, которая ничего не значит. Можно было бы сослаться на факт, что Антон всё ещё школьник и вроде как мне ничего не сделал, подумаешь, сказал пару неприятных фраз. Да вот только он один раз уже показал, что может не ограничиваться только разговорами.
На самом деле я всегда удивлялся, почему герои оставляют врагов позади? Ну, ведь понятно же, что тот обязательно вернётся, став ещё злее. Но нет, моральный компас и всё такое прочее. Фигня же. Та же история, что с бетменом, который мог свернуть шею джокеру при первой встрече и сотни людей, включая близких крутого ночного мышонка, остались бы живы и целы. Но нет, он выше этого.
Правда, пример так себе, и я на героя не тяну, даже на такого неоднозначного, и Антон просто наглый и тупой школьник, а не псих, сбежавший из лечебницы. Мою собственность он пока не разрушал, да и близких не калечил. И всё равно, осталось неприятное чувство, что не стоило проявлять снисхождения.
Ого, как это я заговорил. Теперь оказывается не убить школьника за пару неприятных слов — это уже «снисхождение». Кажется, я сам не замечаю насколько проникаюсь местной атмосферой и обычаями.
В любом случае, вопрос «что стоило сделать?» слишком сложный. Так что я достал монетку. Нет, дело не в том, что собирался решать умрёт ли другой человек, просто броском металлического кругляшка, но вот покрутить его в руках, чтобы успокоиться было полезно.
В результате, я решил, что поступлю таким образом: следующую подобную встречу, полную оскорблений, или, уж тем более, новое нападение на меня, Антон не переживёт. Я же обещал, что парня ждёт смерть и, если он не возьмётся за ум, так всё и закончиться.
Заодно снова вернулся в мыслях к Дирку. Тот ведь ещё хуже. И подозрительно затих в последнее время. А я продолжал упорно не верить, что он успокоится. Подобные личности, привыкшие к безнаказанности, очень часто творят самую лютую дичь. Отец, конечно, говорил, что он что-то там передавал Георгу, но воспринял ли тот всё всерьёз?
Сам глава рода Гейс может быть слишком занят нынешним противостоянием с северянами и просто не успеет уследить за своим наследничком. Надо всё же ещё раз пообщаться с предком, и постараться настроить его на более серьёзный разговор с главой правящего рода. Не знаю, поможет оно или нет, но лучше сделать хоть что-то, чем ни делать вообще ничего.
Долго разговора с отцом ждать не пришлось. В том смысле, что он ждал меня дома чуть ли не сразу за дверями. Стоял со скрещенными на груди руками и был чем-то очень недоволен.
— Ты ушёл из дома. И снова был в центральной зоне, — сразу начал с нападок предок.
— Ну да, а что в этом такого?
— Ты же сам просил меня присматривать за своими подопечными. Я надеялся, что хотя бы могу рассчитывать на твоё благоразумие в эти моменты. А ты уходишь из дома именно тогда, когда меня нет!
Хм, я как то и не обратил на это внимания, отправляясь на свою прогулку.
— Отец, ты явно перегибаешь. Я уже давно не ребёнок. Да и никогда им не был. Что такого в том, что я просто вышел на улицу?
— Проблема в том, что меня не было рядом, а случиться могло всё что угодно!
— Но не случилось. Мы же совсем недавно разговаривали про то, что мне нужно больше свободы. И чуть больше твоей веры в мои силы и способность защищать себя.
— В последнее время ты слишком часто попадаешь в неприятные истории. Ну, давай, скажи мне, что ты просто походил и вернулся домой. Скажи, что ничего не случилось.
— Ничего серьёзного не произошло, всё было нормально.
— Ничего серьёзного? Но что-то всё же произошло? Рассказывай!
Пришлось повестись на этот импровизированный допрос и всё же выдать историю про мою встречу с бывшим одноклассником. Честно говоря, я упорно не мог понять, что происходит. Почему отец словно сорвался с цепи на ровном месте? Причём он даже не позвал поговорить в кабинет, как обычно, а выпытывал информацию прямо на месте, пока мы оба стояли на первом этаже. Потом, конечно, была стандартная телега про аккуратность и то, что надо лучше себя контролировать, уже порядком мне приевшаяся в исполнении предка. Долго я этого выдерживать уже не смог.
— Да о чём ты вообще говоришь? Я поступил правильно! Именно так и должен был себя повести любой благородный. Я ещё и не слишком жестил, — прервал отца в какой-то момент.
— Понимаю, — кажется, предок слегка расслабился и начал успокаиваться, — но всё равно ничего не могу с собой поделать. Пойми, беспокоюсь то я именно за тебя.
— Это можно понять, но оно не значит, что мне такое нравится, и я собираюсь просто мириться. Повторюсь, я давно не маленький ребёнок. Хватит вести себя как курица наседка. Рано или поздно придётся позволить мне стать более самостоятельным.