Another. Часть 1. Что?.. Почему?..
Шрифт:
Старший из полицейских закивал, делая записи в блокноте.
– Как вы думаете, из-за чего это произошло? – спросил я его.
– Это пока расследуется, – ответил младший. – Мы знаем, что лифт рухнул из-за обрыва троса. Существуют защитные приспособления, так что в норме такого происходить не должно. Но зданию больницы уже несколько десятков лет, и, похоже, в его конструкцию был внесен ряд ненужных модификаций. Упомянутый лифт находился в задней части здания, его так и называли – «задний лифт». Пациенты, конечно,
– Сакакибара-кун, вы знали об этом лифте?
– Нет, никогда не слышал.
– В любом случае, помимо того, что лифт был очень старым, остается вопрос, осуществлялось ли его техническое обслуживание на должном уровне.
– Понятно.
– Это действительно был несчастный случай. И, поскольку произошел он в общественном месте, это, естественно, вызывает серьезные опасения. Все же гибель человека из-за неисправного лифта в наши дни случается крайне редко. Все, что можно сказать, – ей просто невероятно не повезло.
«Нам обоим следует быть осторожнее».
Опять у меня в ушах эхом отдались слова Мидзуно-сан, которые она сказала при нашей последней встрече.
«Особенно надо остерегаться несчастных случаев, которые обычно не происходят».
6
Когда следователи освободили меня от этого «добровольного допроса», прошло уже больше тридцати минут шестого урока.
Я вышел из учительской и добросовестно поспешил в класс, но, когда я туда пришел, меня ждал сюрприз. В кабинете класса 3-3 не было ни одного ученика.
Осмотревшись, я увидел, что все сумки были на месте. Значит, дело не в том, что они закончили раньше времени и разошлись по домам. То есть…
Они все вместе пошли еще куда-то? Других идей у меня не было.
Идзуми Акадзава
Это имя было крупно написано посередине доски.
Идзуми Акадзава.
Довольно взрослая, напористая, яркая девушка. Она обладала женственной фигурой и всегда была окружена подругами.
…Полная противоположность Мей, да?
Я припомнил кое-что насчет Акадзавы, что мне врезалось в память.
В первый день, когда я пришел в школу, она отсутствовала. Потом, на следующий день, во время урока физкультуры… когда Юкари Сакураги, освобожденная от занятий из-за подвернутой ноги, подошла поговорить со мной…
«Надо сделать как следует, иначе Акадзава-сан рассердится…»
В моих ушах прозвучали слова, которые она тогда произнесла, как будто обращаясь к самой себе. Что она тогда имела в виду?
Потом – тот неожиданный звонок Тэсигавары.
«Звоню, потому как у тебя могут быть проблемы».
Так он тогда сказал, а потом еще добавил:
«Акадзава вся прям кипит. У нее того гляди истерика начнется».
– О, Сакакибара-кун.
Я
– Ты закончил общаться с полицией?
– Да.
– Понятно. В таком случае можешь идти домой, если хочешь.
– А. Ээ… а где все?
– Они на классном часе выбрали нового старосту среди девочек. Это Акадзава-сан.
– А…
Вот почему ее имя на доске.
– Эээ, а тогда где все?
Однако Кубодера-сэнсэй пропустил мой вопрос мимо ушей.
– Можешь идти домой, – повторил он. – Я уверен, что трагедия с Мидзуно-сан стала для тебя большим потрясением. Но ты не должен впадать в уныние. Все будет хорошо. Если все будут помогать друг другу, уверен, вместе мы преодолеем все преграды.
– …Ага.
– Ради этого – согласен ли ты, – Кубодера-сэнсэй хоть и обращался ко мне, но глаза его смотрели не на меня, а на пустующую кафедру, – что необходимо подчиняться любому решению класса? Согласен?
7
На следующий день, в субботу, 6 июня, я пропустил школу, потому что мне необходимо было пойти в городскую клинику близ Юмигаоки. Если бы все было, как обычно, я, может, снова увиделся бы с Мидзуно-сан, но…
Как раз сейчас где-то в городе шла ее погребальная церемония… Думая об этом, я шел на свой осмотр в отделение респираторных заболеваний. Пожилой врач сказал необычно (для него) твердым голосом, что «мое состояние не вызывает опасений». Потом я направился в больничный корпус.
Я хотел хоть раз увидеть своими глазами то место, где произошла авария, унесшая жизнь Мидзуно-сан.
Как и говорили следователи, «задний лифт», который я искал, оказалось трудно отыскать – он находился в самой дальней части корпуса, у которого была довольно запутанная планировка. Кое-как мне все же удалось до него добраться, но, конечно же, непосредственно к лифту доступ оказался закрыт – проход перегораживало несколько желтых полицейских лент.
Почему Мидзуно-сан, молодая медсестра, в тот день зашла в этот лифт, которым персонал почти не пользовался? Просто привыкла на нем ездить? Или чисто случайно? Даже сейчас это оставалось неясно.
Я в одиночестве поднялся на крышу, воспользовавшись другим лифтом.
С самого утра было малооблачно и безветренно, воздух был влажноватый.
Я пошел от одного края пустой крыши к другому; мне казалось, что вот-вот меня окликнут: «Что случилось, мальчик-жутик?» Резко остановившись, я вытер платком пот с лица. А может, там и слезы примешались.
– Почему… Мидзуно-сан… – пробормотал я, сам не понимая, что хочу сказать. Внезапно на меня навалился груз пустоты, принесенной смертью, да так сильно, что, казалось, вот-вот он мне грудь раздавит.