Аномалия
Шрифт:
И хотелось бы сказать, что выглядит вульгарно, от того на ней и залипает взглядом как минимум половина ординаторской и далеко не только мужики, но нет, вульгарщиной, несмотря на то что одежды на ней отчаянно мало, здесь и не пахнет.
Короткие шорты бледно розового оттенка, выгодно подчеркивают стройные ноги в босоножках то ли на высоком каблуке, то ли на танкетке. Благодаря тому, что в самом низу ее шорты не в обтяжку, а собираются в гармошку, они смахивают на короткую юбку. Стойкое ощущение, что ноги у нее вообще
И хотелось бы сказать в стиле бабке на лавке – «зато верх как у проститутки». Но нет, шелковый белый топ не отрывает то, что хотелось бы увидеть любому нормального мужику. Все, мать ее, гармонично. Вынужден признать, что вкус и чувство стиля у выскочки есть.
Да уж, долго я не протяну. Себя и Настю можно порадовать, не дожидаясь корпоратива. И ведь все легко исправить – махнуться с Русланом. И в память тут же врезаются слова Эли. Как она тогда говорила «давайте махнемся, и я пойду к симпатичному блондину, а умная душнила ко мне?». Хер тебе на постном масле, а не практика у Руслана.
Самое удивительное, что эта бестолочь не замечает того, что внимание всей ординаторской приковано к ней. Конечно, рыжая занята перешептыванием о чем-то с Русланом.
И все-таки она редкостная дура. Неужели не осознает, что таким, неподходящим для отделения, видом вызовет как минимум зависть всей бабской части коллектива? К гадалке не ходи, Настя на старте. Отчитает так, что я могу и не подключаться.
Женщины не выносят конкуренции особенно, когда к игру вступает яркая молодость. Готовься, рыжая, пиздец тебе в лице Настеньки не за горами. Улыбайся, улыбайся, пока улыбается. И ведь не скажешь, что еще неделю назад валялась дохлым лебедем. Сейчас свежа, весела и непозволительно хороша.
– Сергей Александрович? – перевожу взгляд на нахмурившую лоб Настю.
– Что?
– У вас сколько выписывается пациентов?
– Двое.
– Очень мало. К концу дня жду как минимум троих, – в переводе на русский – не пялься куда не надо. Иди на хер, Настенька. – Мы с таким успехом не выполним план, коллеги.
– Выполним, Анастасия Игоревна. Не переживайте.
Переживать надо тебе, конопатая. Только я произнес это мысленно, как мы столкнулись с ней взглядами. Иди сюда, рыжая. Только шею не сверни.
– Доброе утро, – ставит рядом со мной на диван свою сумку, судя по габаритам, превосходящую ее саму в размерах, и усаживается рядом, положив ногу на ногу. И все-таки не каблуки, а танкетка. Ну что ж, мозг атрофировался не до конца. Отпивает кофе из стаканчика и ставит его на стол.
Ощущение такое, словно эта наглая девка вышла из салона красоты, а не тряслась в душном и потном метро. Распущенные волосы выглядят идеально. Волосок к волоску.
– Ты опоздала.
– Не совсем. Рабочий день начинается в девять. Я пришла ровно в девять. Я не виновата,
– Ты опоздала, – повторяю, не отводя взгляда от ее обуви.
– У меня есть уважительная причина.
– Какая?
– Я заходила в нашу часовню, поставила свечку за ваш упокой. За здравие в смысле. Ладно, ладно, шучу, никуда я не заходила. Я решила вас отблагодарить и приготовить вам что-нибудь вкусное, чтобы поднять настроение, и чтобы вы поменьше меня сношали. В смысле, поменьше мне мозги трахали, – перевожу взгляд на ее лицо.
– И что ты мне приготовила?
– Свои фирменные гнезда, – вот тебе и благодарность. Только этого говна мне еще не хватало.
– Ты что-нибудь умеешь готовить, кроме плова из семи залуп и гнездосрулей?
– Омлет.
Забираю коробку из ее рук и как только открываю ее, взгляд тут же падает на эмблему известной пекарни.
– Ну ладно, это не я готовила, а зашла в пекарню и купила вам булочки со сливками.
– Серьезно думаешь, что я буду есть в тридцатиградусную жару булочки со сливками?
– А почему нет? Они же из холодильника. Ну, не хотите – не надо, я сама съем. Говорят, сладкое заменяет секс, мне кажется, вам оно нужнее.
– Мне? – скрыть удивление в голосе не удается.
– Ну да. У вас явно его не хватает.
– Сказала ппп девственница.
– Ппп? Ааа. Пуританка, пескетарианка и пиз….да, поняла. А тут все просто, Сергей Александрович. Кто не пробовал – не страдает от его отсутствия, а вы явно хорошо практиковали, но сейчас налицо застой в чреслах, иначе вы бы так не придирались ко всем.
– Чреслах?
– Ага. Пусть будет литературно. Вот вам этот застой и нужно чем-то компенсировать.
– А ты вообще понимаешь с кем разговариваешь?
– Понимаю. И делаю все, чтобы вы отдали меня Руслану Викторовичу.
– Ну раз понимаешь, должна осознавать, что чем больше ты чего-то хочешь, тем меньше шансов на то, что ты это получишь.
– Ага, поняла, что все бесполезно. А вы разве не идете на общее собрание?
– Нет, мне лень. Мое отсутствие не заметят.
– Вам, как будущему заведующему, негоже пропускать такие важные собрания.
– К твоему сведенью, половина врачей на этих собраниях спит, остальная половина сидит в телефонах.
– Ясно. У меня есть пять минут, чтобы позавтракать перед мозговым штурмом?
– Есть, – открываю окно, дабы проветрить вонь от духов.
– Спасибо. Совсем забыла, – протягивает мне конверт. – Это компенсация за испорченную машину. Только давайте без «здесь мало и бла бла». Я посмотрела среднюю стоимость ремонта таких повреждений. А если вы мне скажете, что мы должны куда-нибудь проехать, чтобы масштаб оценили профессионалы, я не поеду ввиду того, что я в курсе, что у вашего папы сеть автомастерских.