Аномалия
Шрифт:
Валентин понял: она хотела сказать «и с мужем», но сдержалась.
Помолчали. Кофе был вкусным, Ирина это умела.
– Валя, мне нужно подойти к Алексютину, он в суд подает. Что-то у него обвалилось…
– Допьем кофе, и иди. Да, кстати, тебе привет от Нины.
Ирина усмехнулась.
– Не забывает. Почему ты меня не уволишь? Ей будет спокойнее.
– Не хочу, чтобы она расслаблялась и потеряла форму. А вот почему ты не уволишься?
– По той же причине: не хочу, чтобы Денис…
Валентин ее перебил:
– Ты мне льстишь, твоему Денису
– Валя, он везде видит соперников.
Ирина огорченно покачала головой.
Они помолчали. Молчать тем, кто проводит вместе так много времени, совсем не трудно. Никто никого не собирался увольнять, и никто не собирался увольняться. И их половины в общем не слишком волновались. Нина Валентину доверяла, а Денис действительно не считал его достойным соперником. И они были правы. Точнее, почти правы. Все-таки года три тому назад у них было, несколько раз. Правда, Ирина тогда была еще не замужем. Так получилось. И получилось очень даже неплохо, впечатляюще, поэтому, наверно, Ирина больше не хотела бога гневить, рисковать. А Валентин… Знаете, Валентин легко сходился и еще легче расходился.
В это время послышался шум за дверью, выделялся грубый мужской голос, но о чем идет речь, было невозможно разобрать. Ирина вскочила.
– Наверно, Бочков явился. Посмотрю.
Она вышла, но через пару минут вернулась, давясь от еле сдерживаемого смеха, закрыла за собой дверь и прыснула.
– Ой, Валя. Конечно, это неприлично. Чужая беда… Но… но… не могу. Ты, Валя, пророк! Как ты сказал, ой, не могу. Кто-то ему его откусит…
– Что, кому…
В дверь проскользнула, зажимая рот ладошкой, Оля.
– Ох… Валентин, вы как в воду смотрели, – она пыталась сдержать смех. – Он сунул его в клетку, и гиена ему откусила. Где… ох… где он нашел гиену?
Дверь снова распахнулась, и на пороге появился красный и возмущенный Бочков.
– Так себя нормальные люди не ведут. Интеллигенция! Я не позволю…
И он по привычке вытянул руку вперед. Вместо указательного пальца там была аккуратная наклейка. Валентин похолодел, он почувствовал, как между лопатками течет прохладный ручеек. Все поплыло перед глазами. Он ухватился за стол. И отчетливо вспомнил: это было сразу, как только он вышел на работу после болезни, – надоевший всем Бочков вышел из офиса, помахав на прощание перед ним указательным пальцем, и Валентин громко сказал «девочкам»: «Не удивлюсь, если кто-нибудь ему этот палец откусит». Тогда же в сознании промелькнула картинка, такая, как перед ним сейчас: ладонь и вместо указательного пальца аккуратная наклейка.
Наверно, он побледнел, потому что Ирина испуганно сказала:
– Валя, тебе плохо? Что случилось?
– Н-ничего, – с трудом выдавил он. И знаком показал: мол, уведите его.
Ирина поняла.
– Бочков, видите, человеку плохо. В офисе поговорим.
Наверно, вид Валентина подтверждал, что это не симуляция, иначе Бочков не позволил бы Оле без сопротивления себя увести, пробурчав недовольно:
– Что смешного? Пошел с дочкой в зоопарк…
Ирина
– На тебе лица нет. Ты такой чувствительный?
– В-все в порядке. Наверно, утром перекачался. – Голос был хриплым. – Дай мне, пожалуйста, немного коньяку.
Ирина торопливо выполнила просьбу, налила пол кофейной чашки. Он взял бутылку, долил доверху.
– Да что с тобой? Если сердце, тогда…
– Коньяк расширяет сосуды. – Он выпил. – Спасибо, Ирочка. Ты собиралась к Алексютину?
– Ты уверен? – В ее голосе были обида и тревога: поняла, что он хочет остаться один. – Ладно, телефон с тобой… В случае чего звони…
Она немного хлопнула дверью. Не сильно – все-таки человеку было нехорошо.
Ему было не просто нехорошо. Он был испуган, испуган по-настоящему, до дрожи в коленках. Главное слово было – «откусит»! У человека откусили палец! Откусили! Насколько вероятно, что у человека кто-то откусит палец? Такое совпадение невозможно. Ну, отрезать, разбить… Но откусить!
С ним в лучшем случае не все в порядке. А в худшем…
Это, с ужасом подумал он, второй случай за последний месяц. И Спиридон к нему прицепился, а у алкашей – он где-то вычитал – очень сильна интуиция. Он это не связал бы с Бочковым, если бы не было повторения. Тоже вслух пожелал и тоже увидел картинку. И исполнилось!
Он встал, достал из шкафа бутылку – достаточно было руку протянуть, – налил еще чашку, сел, отпил половину. Прислушался к себе: кажется, полегчало.
А вывод? Перед выводом он допил коньяк, еще немного расширил сосуды.
Валентин, разумеется, не верил, что желания могут волшебно исполняться. Невозможно видеть будущее, можно только его угадать – это относилось даже к Нострадамусу и Ванге, не говоря уже о нем, грешном. А он не только предвидел, но и увидел еще не сбывшееся. Такое в реальной жизни невозможно. Да, определенно с ним не все в порядке.
Коньяк помогал сохранить трезвость ума. Он решил проверить немедленно, а был ли мальчик, в смысле – Бочков. Встал, открыл дверь и спросил сидящую ближе к нему Рену:
– Бочков ушел?
– Ушел.
– С пальцем?
«Девочки» дружно рассмеялись.
– В смысле – без!
– Вы, Валентин, как в воду…
Он закрыл дверь. Значит, либо это правда, либо галлюцинации продолжаются. Посоветоваться бы. Чтоб человек посмотрел со стороны. Может, он действительно слишком много внимания уделяет чепухе. Хотя не только это. А сны? Нет, основания для беспокойства имеют место быть.
– Имеют место быть, – повторил он вслух. Прозвучало солидно. Сосуды определенно расширились.
И главное – чтобы об этом не узнали, особенно дома. И тут, на работе. Сознание, что рядом… скажем… не совсем нормальный человек, создает напряжение.
Сашка! Сашка – это кладбище моих секретов. Надежней сейфа!
С Сашей Гулько Валентин просидел за одной партой со второго по седьмой класс, пока их не рассадили по росту. Саша отправился в первые ряды, к маленьким. Его профессия – журналист – позволяла быть в любое время в любом месте.