Аномалия
Шрифт:
– А как же?..
– Не факт, что именно в тот день он и узнал диагноз. Он просто хотел выпить этот дурацкий кофе. Провести каких-то лишних полчаса, надеясь, что все это ошибка и он будет жить долго и счастливо. А я их у него украла. И этого уже не исправить.
– Все мы иногда ведем себя как сволочи, – сказал я. – Время от времени слетаем с катушек и в конечном итоге, наломав кучи дров, оставляем на поверхности этого мира следы, которые уже ничем не свести. Они-то и делают тебя тем, кто ты есть.
– В точку. Угадай, кем был мой отец? Правильно, журналистом. И хорошим. Писал глубокие статьи о воротилах в фармацевтике, о СПИДе. Он из кожи вон лез, чтобы изменить мир к лучшему.
– Вот как.
– Ну что, я ответила на твои вопросы? Включая и тот, который ты не задал вслух: почему меня интересуют только факты, а не выдумки на пустом месте?
– Думаю, да. А с матерью вы ладите?
Она налила себе еще водки.
– Уже нет. После смерти отца я узнала о нем еще кое-что: он умел превосходно хранить секреты. Например, я даже не подозревала, что мама пьет. Неудивительно, что наши с ней отношения разладились. Когда мне было двадцать, она погибла в автокатастрофе.
– Проклятье, ты серьезно?
– Нет, – ответила Джемма. – Они оба живы и здоровы, а я просто морочу тебе голову.
И ушла.
Кен смотрел ей вслед.
– Она тебя провоцирует, – заметил он, когда Джемма скрылась в своей палатке. – А ты и рад стараться.
Я вздохнул:
– Знаю.
– Эй! – окликнула нас Фезер.
Мы обернулись. Оказывается, все это время Фезер сидела на песке, чуть поодаль от нас. Она поднялась на ноги и приблизилась к костру. Вид у нее был неуверенный и даже застенчивый.
– Можно мне тоже посмотреть на эту Газетную скалу?
Я протянул ей телефон. Она неловко ткнула в экран.
– Ух ты! Да у тебя здесь целая библиотека. Ты не против, если…
– Не стесняйся.
Она принялась прокручивать изображения вверх-вниз, вчитываясь в текст под некоторыми из них.
– Когда я была маленькая, – вдруг сказала Фезер, – бабушка часто говорила мне: «Каждому из нас нужно во что-то верить». Именно этим вы и занимаетесь, Нолан, – даете людям то, во что они могут верить. Но я уже давно поняла, что не все такие, как мы с вами. Некоторые сомневаются во всем, что видят и слышат, и этим счастливы. – Она отдала мне телефон и заключила: – Мне жаль этих людей.
И снова я проснулся среди ночи.
Высунув голову из спальника, я подполз к стене каньона и уселся, опершись о нее спиной. Все остальные спали крепким сном. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь монотонным плеском реки, несущей свои воды из пункта А в пункт Б, с упорством, не изменившим ей с незапамятных времен и явившимся причиной всего этого захватывающего дух великолепия.
В какой-то момент я поймал себя на том, что нервничаю. К ощущению невидимой угрозы, преследовавшему меня прошлой ночью, примешивалось также и волнение перед завтрашним приключением. Во-первых, я не очень люблю забираться на высокие объекты. Они порой оказываются выше, чем ожидаешь. А во-вторых, в кои-то веки нам выпал реальный шанс, и, если мы и правда найдем что-то стоящее, придется думать, как быть с этим дальше.
Безуспешно пытаясь отогнать тревожные мысли, я вдруг понял, чего хочу больше всего на свете. Раньше я всегда прибегал к этому способу, чтобы развеять сомнения и успокоиться, и он действовал безотказно.
Поговорить с Кристи.
Моя мать умерла, когда мне было тридцать. В последующие годы я осознал, что существенная часть меня ушла вместе с ней, поскольку отец, как выяснилось, почти ничего не помнил о моем детстве. И если лишиться матери – это все равно что сжечь личную Александрийскую библиотеку, то не иметь возможности посоветоваться с женой – практически то же самое, что потерять связь со старым
А вот Кристи бы сразу все поняла.
Я достал телефон. Связь, естественно, не появилась, да и слава богу: посылать по ночам эсэмэски не самая лучшая идея. Тут я вспомнил про пост, который сохранил еще в отеле. Да, это окончательно подтвердило бы мою репутацию бесхребетного слюнтяя, но я все равно решил его прочитать.
Как же замечательно она пишет: лаконично и по существу. Итак, Кристи сейчас на Аляске, где в компании каких-то именитых геологов исследует влияние глобального потепления на вечную мерзлоту. С этой целью они измеряют температуру на разных ее уровнях, а также в недавно образовавшихся разломах. Кристи вообще известна своими статьями о проблемах окружающей среды, причем она всегда умудряется написать так, что даже скептики помалкивают. Дочитав до конца, я знал о заявленной теме несоизмеримо больше, чем раньше, однако не получил никакой новой информации об авторе. Такова уж Кристи: никогда не привносит в работу ничего личного (сам я, как вы наверняка успели заметить, лишен подобной добродетели). Я был рад за нее, ведь она так долго к этому стремилась.
Я уже собирался выключить телефон и попробовать снова заснуть, как вдруг мое внимание привлекли несколько строчек внизу страницы, написанные мелким шрифтом. Я увеличил текст и прочел следующее:
«Мы хотели бы выразить признательность нашему спонсору, без поддержки которого эта экспедиция была бы невозможна».
Логотип спонсора я узнал без труда. Он принадлежал фонду Паленхема.
Из архивов Нолана Мура. Газетная скала, штат Юта (фрагмент)
Глава 12
– Да ты что!
Фезер так и застыла с зубной щеткой в руке.
Было самое начало девятого. Все уже проснулись и спешно завершали утренние ритуалы: кто-то завтракал, кто-то пил кофе, а кто-кто предавался заботе о гигиене. Мы решили не сниматься с лагеря: даже если в той пещере ничего нет (предположим, нам все-таки удастся до нее добраться), гарантий того, что мы быстро управимся и успеем вернуться к цивилизации, почти никаких. Дилан сказал, что сегодня вероятность появления визитеров в этой части каньона невысока, но ценные вещи все-таки лучше захватить с собой. Пока мы грузили на плот оборудование и припасы, Фезер сидела на камне и чистила зубы. Когда она закончила, я показал ей пост Кристи.
– Вот это да. Какое суперкрутое совпадение!
– А разве ты не знала?
– Ни малейшего понятия не имела. Фонд – организация крупная. Не в том смысле, что там работает много народа: просто он состоит из громадного числа маленьких подразделений, разбросанных по разным городам. Этот проект, скорее, научный. Не вижу ни одного знакомого лица. – Внезапно она погрустнела. – О, Нолан, прости.
– За что?
– За то, что я такая дура. Для тебя это, наверное, не слишком приятно. А я сижу тут, восторгаюсь в голос.