Аннотация
Шрифт:
Артуари тщательно смыл с Сотеки кровь, промыл начавшие зарубцовываться раны теплой водой и бережно смазал каждую настойкой баярда. Затем при помощи кинжала, под тихий вздох-стон Яньки, безжалостно порезав новую простыню на тонкие длинные полосы, перевязал Сотеки получившимися бинтами. Пока он занимался ранами, вернулся мальчишка, нагруженный одеялами и оружием, которое снял с нэрков. Он осторожно сгрузил все на лавку и поклонился Артуари:
— Я расседлал ваших коней яр, дал им воды и ячменя, — и, помолчав, мечтательно добавил, — у вас очень красивые и необычные кони.
Артуари, бросив
— Благородный яр, вода закипела, — подала голос Янька.
В этот момент очнулся Сотеки. Он открыл мутные глаза, перевел взгляд на склонившегося над ним старшего принца и прохрипел:
— Пить.
Артуари бережно приподнял голову брата и аккуратно влил ему в рот немного воды, в которую предварительно капнул пять капель баярда. Сотеки жадно глотнул воду, затем укоризненно прошептал:
— Я ведь просил воды, а не боли.
По его телу прошла судорога, желтые глаза закатились, обнажая белки с лопнувшими сосудами, пальцы рук вцепились в деревянную столешницу с такой силой, что она затрещала, он выгнулся дугой и захрипел в приступе нарастающей боли.
— Брось эти травы в воду, женщина!
Артуари протянул перепуганной Яньке маленький ароматный холщовый мешочек, другой рукой прижимая брата к столу, не давая тому сорвать с себя повязки. Женщина дрожащими руками высыпала травы в кипяток, да так и застыла с горячей кружкой в руках, не зная, что ей делать дальше. По кухне поплыл приятный терпкий запах летнего луга.
— Размешай и процеди через чистый холст, — сквозь зубы прохрипел Артуари, всей массой наваливаясь на бьющегося в пароксизме боли Сотеки.
— Что с ним, яр? — промямлил староста из темного угла кухни, куда забился, рассуждая, что случится, если черный демон испустит дух. Тут, пожалуй, не о деньгах, а о своем здоровье нужно думать.
— Это реакция на лекарство, — посмотрев на перепуганного старосту, счел нужным пояснить Артуари, — Ты! — он ткнул пальцем в мужика, — широкую кровать в отдельной комнате, сменить белье и двух чистых девок в нее. Живо!
— Но как так можно? — Староста опешил от такой наглости. — Каких девок? Зачем раненому девки? Да и где их найти? — Видя, что странный пришелец никак не реагирует на его тираду, мужик начал распыляться больше. — Мы здесь свободные люди и не…
Он даже не заметил, когда черноволосый демон успел выхватить длинный кинжал и приставить его к шее расхрабрившегося старосты. Только услышал, как испуганно всхлипнула Янька, и хмыкнул гаденыш, до сих пор тихо прятавшийся в углу, откуда с восхищением наблюдал за манипуляциями гостей.
— Ты смеешь перечить мне, человек? — шипение Артуари было чуть слышно, но староста почувствовал, как ноги стали ватными. — Как твое имя, крестьянин?
— Техик.
— У тебя ведь есть дочери, Техик?
Мужик испуганно замотал головой.
— Не хочешь дочерей, найди других! Я им заплачу. А если не поторопишься, то я сам возьму девок и причем — бесплатно!
Староста выкатил глаза, подхватил жёнку за руку и, по пути толкнув в плечи подкидыша, вылетел в сени, плотно прикрыв за собой двери.
— Вот же принес темный Многоликий несчастье в дом! — трагическим шепотом воскликнул он, обращаясь к жене. — Что делать будем,
— Да не трясись ты так, — зашипела та в ответ.
Жена старосты была баба боевая, языкастая — ее в округе все мужики побаивались, не говоря уж о щуплом старосте, она уже поняла, что убивать их никто не будет, а на красивом незнакомце можно хорошо заработать.
— Деваться-то им некуда, сам видал, в каком состоянии белобрысый. Пущай поживут, нам вреда от того никакого не будет. Благородные! Меч у него денег, небось, стоит больше, чем тот бык мозератский. Тута главное не продешевить.
— Так скока просить-то? Вона и простыню новую из приданого дочкиного порезал, и стол кровищей заляпал, а раненный-то страшный какой! — Техика передернуло. — Видно из самого Визирата прибыли, говорят, там такие черные живут.
Тут староста вспомнил про стоящего рядом подкидыша.
— А ты что ухи развесил? А ну, марш девок искать! Скажи, господин феечек каждой отсыплет. Да бегом беги и гляди мне, языком не мели, а то плетей…
Но Кейко уже его не слушал, мелькая босыми пятками, он несся в сторону дома вдовы Еники, у которой сегодня бабы баню устроили.
Артуари презрительно скривился, слушая перешептывания за стенкой. Крестьяне. Во всех мирах одинаковые — жадные, хитрые, трусливые. Везде ищут выгоду. Быдло. Он перевел взгляд на покрытого капельками пота Сотеки. В кухне было жарко от натопленной печи, в которой местные готовили еду, но принц знал, что скоро баярд начнет пить жизненные силы, залечивая раны, и у Тени начнется озноб. Именно поэтому ему и нужны были девки — ни одно одеяло не сравнится с теплом человеческого тела. Артуари внимательно всмотрелся в лицо брата. Антрацитовая кожа воина потускнела, если так можно сказать о черном цвете, волосы словно стали тоньше, под глазами набрякли мешки, щеки ввалились. «Запомните» — поучал их Наставник, заставляя раз за разом повторять компоненты для восстанавливающих настоек: «регенерация вытягивает соки из тела и энергию из ауры». Утром от ран Сотеки останутся только воспоминания, но последствия отравления и сильной кровопотери нужно лечить более радикальным способом. Придется делать настойку на крови, которая не помешает и ему, Артуари, все-таки он очень устал за эти сутки. И что бы ни говорили легенды о воинах правящей династии, рэквау из Дома Теней не бессмертны, они так же уязвимы для мечей и пуль, как и остальные разумные. Просто в их роду хранится секрет приготовления зелий на основе настойки из очень редкой травы баярд, которая растет лишь в одном месте на планете Атарията.
В кухню, стараясь не шуметь, просочились Янька с Техиком. Артуари тут же отправил старостиху готовить постель, крестьянин, было, устремился за женой, но рэквау остановил его небрежным движением руки.
— Мне нужна свежая человеческая кровь.
Мужик тихо ойкнул и сполз по стеночке на пол. Принц в недоумении посмотрел на лежащее тело. Тут дверь распахнулась, в нее ворвался свежий вечерний воздух, разбавляя жаркий вязкий запах трав и крови, а следом за ним в кухню влетел улыбающийся во все двадцать восемь зубов Кейко. Он злорадно покосился на валяющегося в обмороке старосту и, поклонившись Артуари, с подростковой непосредственностью радостно сообщил: