Аннотация
Шрифт:
– Ладно, я понял!
– хмуро отозвался Сержик.
– Замяли.
– Нет, ну давай девушек спросим. Натин, Люська, вы хотите домой, или с Маржаном воевать?
– Домой, домой!
– загалдели девушки.
– Вот видишь? Устами прекрасной половины человечества глаголет истина!
– улыбнулся Захаров.- Так что, отправляемся домой.
– А мне что же делать?
– спросил озабоченно Паско. Я не собираюсь от золота отказываться. Вы уж извините меня, но я надеялся на вашу помощь.
– Я тебе советую догнать Хвана с его командой. Вернись назад к выходу из горы.
– Да, я понял! Ну что же, извините еще раз. Не буду тянуть резину, как говорит Антон. Я пойду. Может быть, еще успею.
– Ну, давай, друган!
– Захаров встал, и обняв Паско, похлопал его по спине.
– Не обижайся! У нас свои дела.
Паско поклонился всем, повернулся и медленно пошел прочь.
К вечеру, когда движение на дороге прекратилось, группа всадников двинулась по направлению к границе. В сумерках невысоко над степью зажглась небольшая звезда, осветившая кавалькаду и полетевшая чуть впереди, освещая дорогу. Через несколько километров всадники остановились на обочине, и спешились.
Захаров подбежал к одному из тел, недвижимо лежащих у дороги, и, приподняв голову трупа, прошептал:
– Паско, что же ты, Паско!
Голова Паско была разрублена саблей, кровь уже запеклась. Еще несколько окровавленных тел в разных позах застыли на обочине. Видно бывшие рабы не смогли справиться с охраной обоза, и полегли в неравной схватке.
– Давайте унесем их от дороги, - попросил Захаров.
– Хоронить некогда, хоть с дороги уберем.
Они с Сержиком перенесли погибших, одетых в рабское тряпье, подальше от дороги, сложили в ряд, и Захаров, кривя лицо в страдальческой гримасе, быстро прочитал "Отче наш". Закончив скорбный труд, путники уселись в седла, и дорога снова приняла их.
Всю ночь они проскакали, не проронив ни слова, только от Захарова, вырвавшегося вперед, изредка доносились крепкие словечки.
Добравшись до Збирохона, путники свернули в сторону от дороги, и устроились на дневку в неглубокой балке. Выставив часового, остальные повалились спать. Ближе к вечеру, когда воздух посвежел, поужинали, не разводя костра, и снова, на отдохнувших конях на рысях поскакали в обход города дальше, к Чертане.
До Чертаны добрались без происшествий, и снова залегли на дневку. В дежурство Сержика колдун заметил необычную активность на дороге, и разбудил Захарова. Антон, присоединившись к нему, долго разглядывал воинов, мечущихся на дороге, и сказал Сержику:
– Молодец Натин! Сообразила замаскировать съезд с дороги. А то мы с тобой лопухнулись. Отстреливались бы сейчас.
– - Да, она вообще молодец!
– подтвердил Сержик, - соображает хорошо! Сколько раз она нас уже выручала!
– Ты как думаешь, Сержик, - перевел разговор на другое Захаров, не переставая следить за дорогой, - может быть нам лучше пересечь границу не на посту? Смотри, как нас ищут. Это не рабов, это нас ищут. Конкретно - меня!
– Я еще не думал над этим, - ответил Сержик.
– Придумаем что-нибудь. Просто так нам и через пост не пройти. Вот сволочь, этот Маржан! Поднял шумиху на всю страну!
– Ладно, пойду досыпать. Ты тут посматривай!
–
Захаров спустился вниз, и присоединился к спящим девушкам.
В сумерках к пограничному посту со стороны Чертаны прискакал воин-сулима, и, спешившись у ворот, показал часовому парсу с тагиром, и потребовал начальника. Часовой послал сигнал, и вскоре пузатый сотник, чертыхаясь, вышел на крыльцо. Увидев воина, он пошел к нему, и еще на подходе спросил:
– Эй, ты гонец, что ли?
Воин, внимательно глядя ему в глаза, произнес:
– Прикажи отворить ворота!
Сотник оторопело глянул на воина, и, подчиняясь неведомой силе, исходящей от него, крикнул часовому:
– Открывай!
Часовой оттащил створку ворот в сторону, и сейчас же из-за казармы вынеслась кавалькада всадников и, грохоча копытами, проскочила в открывшуюся щель. Воин, не отводя глаз от сотника, строго сказал:
– Сейчас ты забудешь что нас видел! Ты пойдешь спать, и все забудешь. Пошел!
Сотник повернулся, и побрел в казарму, а воин сел на коня, подъехал к часовому, и нагнувшись с седла, посмотрел тому в глаза, и проникновенно сообщил ему:
– Ты ничего не видел! Ворота не открывал! Никто не проезжал! Ты понял?
– Да, господин!
– ответил часовой, закрывая ворота за Сержиком, который пустил коня в галоп, пытаясь догнать ускакавших вперед товарищей.
Часть пятая
Глава первая
Тетя Лилла встретила их на въезде в деревню. Обрадованной Натин она сообщила, что чувствовала их приезд, и это ничуть не странно. Она и раньше чувствовала нечто подобное. А сегодня, проснувшись еще до рассвета, вдруг поняла, что надо поспешить на край деревни, чтобы встретить племянницу. Поэтому она здесь.
– А где же дядя Кирам?
– спросила Люська.
– Готовит конюшню. Вы же поживете немного?
– Ой, тетя Лилла! Не знаю, сможем ли мы? Мы торопимся, - ответил ей Сержик.
– Мы отдохнем, потому что ехали ночью. Но не больше.
– Отдохните день хотя бы! Мы вас так ждали!
Девушки с мольбой посмотрели на Захарова, который сделал строгое лицо, но не выдержал, и рассмеялся.
– Ладно, отдохнем, а там видно будет.
Ведя коней в поводу, они прошли еще спящей деревней, и, поприветствовав дядю Кирама, принявшего у них поводья, зашли в дом. Быстрый завтрак с зеленым чаем подбодрил их, и они принялись рассказывать приемным родителям Натин о своих приключениях.
Тетя Лилла ахала и прижимала ладони к пухлым щекам, глядя на Натин, а дядя Кирам с серьезным лицом внимательно слушал рассказчицу, и покачивал головой. Захаров рассказал свою часть приключений, а Сержик - свою. Под конец повествования даже девушки, слышавшие эти рассказы в подробностях впервые, затаив дыхание, с восторгом в глазах смотрели на героев.
Только дядя Кирам, помолчав, заявил:
– Вы думаете, Маржан вас забудет? Вы обидели его, и он постарается отомстить. Будьте осторожны! Возможно, его отряды уже рыщут по нашей степи в поисках вашей команды. И стоит вам выехать на дорогу, как они атакуют вас.