Аннабелла
Шрифт:
– Даже если вы женитесь?
– Я не собираюсь жениться в ближайшем будущем… если вообще когда-нибудь на это решусь, – ответил он с непроницаемым видом.
Аннабеллу вдруг охватила усталость. За такое короткое время столько переживаний: гнев, раздражение, жалость, а в довершение всего… благодарность! Она заставила себя вымолвить:
– Джайлс, вы вольны мне не поверить, но я благодарна вам за то, что вы сделали для тети Лауры… и для меня.
– Я не мог поступить иначе.
– Я знаю, вы меня не любите. Тут не в моих силах что-либо изменить. Надеюсь, со временем вы поймете, насколько были несправедливы.
– Пока нам придется как-то ладить. Вы согласны?
– Да. Если я не могу вернуться в Темперли, то ничего не поделаешь.
– Вот именно. – И он по-деловому продолжил: – Я ждал твоего приезда, чтобы на несколько дней уехать из Лондона. Это ненадолго, но когда я вернусь – начну принимать гостей, и ты мне понадобишься в роли хозяйки.
– Слушаюсь, сэр! – Аннабелла шутливо отдала ему честь. – Но признайтесь: случалось вам когда-либо вежливо о чем-либо просить?
– Прости, – сухо ответил он. – Я уже говорил, что не люблю пустой галантности. Однако я действительно буду весьма признателен тебе за помощь.
Аннабелла отметила, какой у него усталый вид.
– Хорошо, – сказала она. – Я сделаю все, что от меня зависит. Хотя бы ради того, чтобы вы не думали обо мне так плохо.
– Это трудно, – мрачно ответил Джайлс. – Но мы можем заключить перемирие.
Аннабелла поспешила к леди Ордуэй с приятным сообщением. В отсутствие Джайлса они смогут не таясь восполнить пробелы в воспитании Аннабеллы и основательно подготовить ее к роли хозяйки дома.
– Замечательно! – воскликнула леди Ордуэй, узнав новость. – Уилсон уже нашла учителя танцев – он придет завтра. Она также узнала, что миссис Телуэлл – весьма благородная дама – сейчас находится в стесненных обстоятельствах и охотно научит тебя светским манерам.
– Я думала, что вы сами этим займетесь, тетя Лаура.
– Но я быстро устаю, милая. К тому же я собираюсь заняться твоими нарядами, чтобы ты поразила свет. Мне, бывало, так нравилось покупать платья для Розабеллы. Кажется, мадам Фаншон все еще в моде…
– Но в гардеробной у Розабеллы полно платьев. Разве этого не достаточно?
– Первое, что тебе надлежит знать, Аннабелла, – это то, что для появления в свете никогда не бывает ничего «достаточно»! Господи, девочка! Неужели тебе не хочется красивых новых платьев?
– Хочется, но… как же мы за них заплатим?
– Оставь это мне! Джайлс установил для меня вполне солидную сумму на содержание, и я буду счастлива потратить значительную ее часть на наряды. Себе я тоже кое-что закажу. Пожалуйста, не возражай!
Аннабелла упорно изучала манеры благородной дамы. Некоторые правила казались ей нелепыми, но она покорно их штудировала и, поскольку была смышленой, скоро овладела и ими. Ее размашистая походка сменилась грациозными шажками, девушка сделалась сведущей в том, кому из знакомых и как полагается кланяться или делать реверанс, о чем можно беседовать за столом, на приемах, балах и во время утренних визитов. Она выучила имена тех представителей света, которые пользовались влиянием, и тех, кого надо избегать.
– Конечно, пока рано говорить о повторном браке, миссис Ордуэй, – заявила миссис Телуэлл, – но лучше быть к этому готовой. – И она перечислила Аннабелле всех выгодных холостяков и вдовцов. Девушку позабавило, что среди них был и Филип Уинболт.
Аннабелла воспользовалась отсутствием Джайлса, чтобы
Что касается светской жизни, это совсем иная ипостась. Миссис Телуэлл оказалась строгой учительницей.
– Вы должны знать, моя дорогая, что мужчины постарше более постоянны в своих привязанностях. И никогда не забывайте, что зрелый человек уже добился успеха в жизни. Посмотрите, к примеру, на лорда Озборна. Его особняк – это настоящее сокровище с изящной мебелью, скульптурами, картинами и еще Бог знает чем… И он весьма предан своей молодой жене – глаз с нее не сводит. – Заметив, что это замечание не вдохновило Аннабеллу, миссис Телуэлл поспешила добавить: – Есть и другие… Просто сейчас я не могу всех припомнить. Только не сочтите меня легкомысленной женщиной.
– Дорогая миссис Телуэлл, да вы кладезь полезных сведений о жизни высшего света и правил поведения! Не знаю, как вас благодарить. Но я действительно пока не думаю о том, чтобы найти мужа. Все равно – советы ваши бесценны. Теперь я чувствую себя более уверенной перед появлением в свете. Правда, для большего спокойствия я должна знать, что обо мне там говорят.
Миссис Телуэлл, помявшись, наконец сказала:
– Говорят не о вас! – Она понизила голос. – Мне совсем не хочется вас огорчать, миссис Ордуэй, и я ни за что бы не решилась упоминать об этом в присутствии леди Ордуэй, но раз вы настаиваете… Вы не часто вращались в светском обществе при жизни мужа, поэтому меня не удивляет, что вы остались в стороне от всех этих разговоров. Покойный мистер Ордуэй не был… – Она не знала, как ей продолжить.
– Он попал бы в ваш список тех, кого следует избегать?
– Ну… лучше сказать, что его не все одобряли.
– Понимаю.
– Надеюсь, я вас не расстроила? Не сомневаюсь, будь ваш муж жив, со временем он преодолел бы светские предрассудки. Но несчастный случай… – Миссис Телуэлл помолчала, потом продолжила: – За себя вам нечего опасаться, вас ждет огромный успех.
Аннабелла улыбнулась.
– Если это произойдет, то во многом благодаря вам.
Тут появилась леди Ордуэй в сопровождении Уилсон, которая несла коробки.
– Добрый вечер, миссис Телуэлл. Роза, милочка, взгляни! Прибыли платья от Фаншон. Она – золото. Должно быть, работала день и ночь, чтобы успеть вовремя…
Слова миссис Телуэлл всплыли в сознании Аннабеллы, когда она лежала ночью без сна, раздумывая о жизни сестры со Стивеном Ордуэем. Ни ей, ни Бекки Стивен не понравился в тот единственный раз, когда он посетил Темперли вскоре после их с Розабеллой свадьбы. Золотистые волосы, ясные голубые глаза, стройная изящная фигура – он был довольно красив. Но… деревня очень быстро ему надоела, и Стивен стал кричать на Розабеллу, когда та приглашала его навестить ее старых друзей или звала погулять по излюбленным местам. Он даже начал высмеивать людей, которых близнецы знали и уважали с детства, и не скрывал своего презрения к «деревенщине», так что, когда пребывание Ордуэев подошло к концу, никто не огорчился. Больше они не приезжали. Розабелла регулярно писала, но казалось, что после того визита она отдалилась от своей беркширской семьи.