Анна
Шрифт:
С трудом её мысли переключились на другое. Она так и не увидела ни одно признака отеля. Может быть, она заблудилась? Рюкзак оттягивал плечи, словно набитый камнями.
– Ещё тысячу шагов, и если я не найду отель, то вернусь, – сказала она себе.
Сделав пару поворотов, на обочине дороги, как по заказу, она наткнулась на большой указатель. Под копотью читалось: "Гранд-отель Термы Элизы. Эксклюзивный отдых и гольф-клуб».
Он сжала кулаки.
– Значит не соврал! Спасибо тебе, Пьетро!
Рюкзак снова стал лёгким, а шаг скорым.
Дальше проезжая часть сужалась.
На холме ряды виноградников уже стояли с увядшим виноградом, на которым роились пчёлы. Она побежала полакомиться виноградом – он был такой сладкий, что по спине пробегали мурашки. Анна положила две грозди в рюкзак и пошла дальше.
Она чувствовала себя лучше, впервые за день ей удалось не думать о брате. Она наслаждалась природой и солнцем, окрасившим серебром шевелящиеся ветром кроны сосен.
В конце подъёма перед ней открылось плато холмов, покрытых жёлтой пшеницей и дроковыми кустами, на которых неизвестный великан расставил, как вертушки, десятки ветрогенераторов.
Ей уже доводилось видеть их с равнины – крошечными, до которых невозможно дотянуться. Она не предполагала, что они такие большие.
С них, возможно, виден и отель.
Первый ветряк казался не так далеко, оставалось только перейти поле, которое спускалось в узкую долину и поднималось вверх по гребню. Анна в нерешительности постояла на обочине дороги, затем сунула большие пальцы под лямки рюкзака и пошла дальше.
Через несколько шагов она погрузилась по грудь в колосья, которые царапали ей руки и ноги. Вокруг прыгали сверчки. Фазан с неуклюжим криком поднялся с золотого ковра и снова пропал. Ей потребовалось больше времени и сил, чем она предполагала, но в конце концов Анна добралась до квадратного фундамента, который, как бетонный остров, плыл посреди желтизны.
Снизу башня была такой высокой, что не разглядеть вершины. Алюминиевая лестница вела к маленькой двери, которую кто-то уже снял с петель и повесил криво. Изнутри доносилось зловоние.
Анна вытащила фонарик и осветила узкую винтовую лестницу, которая, как штопор, опоясывала конструкцию изнутри. Над первой ступенькой муравьи доедали останки лисы.
Она переступила через падаль и стала подниматься по лестнице, освещая ступени, которые образовывали казавшуюся бесконечной спираль. Через некоторое время Анна вся вспотела и запыхалась. Она села и упёрлась головой в стену. Металл, согретый солнцем, был тёплым.
Никогда в жизни она не чувствовала себя такой уставшей, неуверенной и обеспокоенной. Весь съеденный виноград бродил в желудке.
Анна погасила фонарь, и её окутала успокоительная темнота.
Анна уже давно научилась её не бояться.
Правило было простым. Два фильма в неделю: по субботам выбирал Анна, по воскресеньям мама, а остальное время телевизор был накрыт цветной тряпкой, им почти стыдно было иметь
После смерти мамы Анна проводила перед телевизором весь день. В тетради "ВАЖНО" не было ни слова о телевизоре, и девочка воспринимала это как разрешение. Вот только каналы один за другим отключались, оставляя вместо себя синие экраны. Дольше всех сопротивлялся "RAI Uno", на котором транслировались только надписи. Они говорили, что запрещено выходить из дома, что действует военное положение и что в случае серьёзной чрезвычайной ситуации необходимо позвонить по бесплатному номеру гражданской обороны. Ей оставалось только пересматривать dvd-диски, которые хранились в библиотеке.
Когда гидроэлектростанция Гвадалами, последняя работающая на острове, остановилась, навсегда оставив без энергии шелковичную ферму и всю Северную Сицилию, Анна лежала на диване и смотрела "Офицер и джентльмен" – единственный красивый фильм в коллекции матери. Астор спал рядом, как куколка.
Это был момент, который ей больше всего нравился, когда солдат в шляпе и белоснежной форме шёл на фабрику, чтобы забрать подругу под аплодисменты рабочих. Но тут телевизор погас, и синие цифры плеера тоже. Анна стояла и смотрела на чёрный экран без особого беспокойства. В последние недели часто случались перебои в подаче электроэнергии.
В тот раз электричество так и не включили. Время света, как она назвала его позже, закончилось в тот самый момент, когда Ричард Гир нёс Дебру Вингер на руках.
День подошёл к концу, солнце село, но цветочный абажур рядом с диваном не светился таким успокаивающим жёлтым светом. Фруктовый сок внутри холодильника нагрелся. Анна с висевшим на шее Астором зажгла фонарик и поискала в тетради "ВАЖНО" решение проблемы. В тетради было написано:
ЭЛЕКТРИЧЕСТВО
Электричество скоро отключат, и не будут работать ни свет, ни телевизор, ни компьютер, ни музыка, ни телефон, ни холодильник. Но не бойтесь. Вы скоро привыкнете. Люди долго жили без электричества, обходясь огнём. Вы будете жить днём и спать, как только стемнеет, как животные в лесу. На рассвете вы будете встречать солнце вместе с птицами. Это будет хорошо. Если будет нечего делать, читайте книги. Пойте песни. Ночью запирайтесь в доме и никогда и ни за что не выходите наружу. Пользуйтесь свечами. Батарейки – только для экстренных случаев. Но если удастся, попробуйте привыкнуть к темноте.
Вот и всё.
Без электричества время тянулось долго. Часы запутывались в дни, которые тянулись с бешеной медлительностью. Все звуки исчезли: мерный звон деревенских церковных колоколов, звонки телефона, рёв самолетов, фырканье мусоровоза. Тишина, когда Астор спал, была настолько гнетущей, что почти оглушала.
Анна научилась прислушиваться к ветру, трепещущему в окнах и шуршащему листьями, бормотанию в животе, голосам птиц. В этой липкой тишине даже черви, копающиеся в балках потолка, составляли ей компанию.