Шрифт:
Все события вымышлены. Любые совпадения случайны. Исторические личности и названия используются для придания правдивости и колорита выдуманному сюжету.
Глава
I
.
Сумерки быстро сгущались. Погода портилась, и тучи закрывали солнце, падающее за горизонт. Среди постепенно редеющих деревьев шевалье видел, как помрачнело небо, скрадывая и без того бедные краски окружающей местности. Пыльная лесная дорога, обрамлённая густой травой, вилась и петляла меж кряжистых деревьев. На вечерней заре создавалось впечатление мертвенности и пустоты леса. Но под редкими
«Ну, хотя бы лес заканчивается», – попытался мысленно подбодрить себя шевалье.
Дело было к ночи, но торопить уставшую гнедую кобылу Андре не стал. Подняв ворот камзола, чтобы насекомые не кусали шею, он устало огляделся по сторонам. Что-то было не так. Чутьё подсказывало не терять бдительность. А уж чутьё у камерария папы римского по особым и тайным делам Андре Матиса Дюваля было, что надо.
Кобыла медленно шлёпала копытами по лесной дорожке, то и дело устало опуская голову. Среди неясных шорохов леса Андре услышал странные звуки. Сначала показалось, что кричит птица, и он не обратил на это особого внимания. Но следующий порыв ветра донёс до него уже более отчётливый писк. Шевалье легко натянул поводья и заставил кобылу остановиться. Вскоре он снова услышал странный звук и понял, что это крик девушки. Андре улыбнулся уголками рта. Вечер, лес, женщина в беде. Юноша ловко выпрыгнул из седла.
– Жди меня тут, Шалот, – сказал шевалье и легонько похлопал лошадь по шее.
Он достал из дорожного мешка шпагу, потянув за эфес. Проверил пистолет и, вернув его обратно на пояс, уверенно зашагал вглубь чащи. Трава местами доходила до пояса, и шевалье пару раз чуть не упал, споткнувшись о коряги. Лес становился густым и труднопроходимым, деревья плотным пологом скрывали быстро темнеющее небо. Он всё дальше заходил в чащу, и крики становились отчётливее. Андре насчитал пять мужских голосов и один пронзительно-звонкий женский.
–Гаррот, пожалуйста, прекрати! Хватит!– пищала девица, одетая в серо-голубое холщовое платье с белым застиранным фартуком. – Я всё расскажу старосте!
Пятеро мужчин разом засмеялись – в количестве нападавших Андре не ошибся. Все, как один, крепкие ребята. Вооружены скверно, одеты тоже. Здоровяк с сальными кудрявыми чёрными волосами и пышными усами, который, по всей видимости, являлся главным, с виду походил на наёмника.
– Перестаньте! Мне страшно! – отмахивалась девушка.
Мужчины хватали и толкали её, словно куклу. Вероятно, она знала нападавших.
– Да закрой ты пасть, дура!– прохрипел один из мужчин. – Тебе понравится. Мы с парнями тебя по полной отделаем.
Все снова засмеялись. Один из них толкнул девушку сильнее, она упала, запнувшись о корни дерева, и расплакалась от боли. Шевалье решил больше не медлить. Он мог выйти из-за дерева бесшумно, но нарочно наступил на толстую сухую ветку, валявшуюся на земле. Деревяшка хрустнула так громко, что все присутствующие обернулись в его сторону.
– Доброй ночи, господа, – спокойно, почти без эмоций произнёс Андре, стягивая платок с лица.
– Это ещё что за дела? – усатый удивлённо поднял бровь. – Что за
Андре с недоумением оглядел себя. Да, кружевные манжеты были слегка излишни в этой ситуации, но серо-голубой камзол, расшитый серебристой тесьмой, был совсем не по нынешней парижской моде. В своей треуголке он больше походил на морского офицера. Затем, поняв недалёкие познания местных бандитов в моде, шевалье сосредоточился на происходящем.
–Голубчик, ты заблудился? – спросил один из бандитов.
– Отнюдь, – ответил Андре. – Я тут по делу.
– Ух ты, – захохотал усатый. – Слыхали парни? Он по делу! Может, и его поимеем тогда?
– А что, – ответил другой, мелкий лысоватый с кривыми зубами. – От него духами пахнет, как от знатной дамы.
– Или от парижской девки, – крикнул кто-то.
– Да что вы, в самом деле, заладили со своими парижскими… кхм…– Андре раздражённо покачал головой. – Отпустите девушку, – предложил он и поправил треуголку.
– Ого, да ты герой! – отозвался наёмник, снова вызвав хохот товарищей.
– До чего же вы весёлые парни, – съязвил шевалье.
– А ты больно разговорчивый. Бузон, пырни-ка шлюшку, поглядим, что сделает этот герой.
В эту секунду другой бандит вынул из-за пояса увесистый нож и шагнул к сидящей на земле девушке, заставив её завизжать от страха.
– Ну, что теперь делать будешь?– ехидно улыбнулся усатый.
– Дам вам денег, – совершенно спокойно ответил Андре, похлопав по кошелю на поясе. – Двадцать экю.
Главный бандит жестом остановил своего друга. Тот закрыл пленнице рот пухлой ладонью и держал нож наготове.
– Шутишь?! – ухмыльнулся усатый, делая два шага вперёд. Ещё трое его соратников начали обходить шевалье с разных сторон. – Ты отдашь мне всё!
– Нет, – хладнокровно ответил Андре. – Это слишком много. Я дам только двадцать.
– Ты не понял мальчик: ты отдашь нам всё!
Шевалье стоял как вкопанный, подпуская бандитов ближе. Затем одним молниеносным движением он выхватил из-за пояса пистолет и, почти не целясь, выстрелил. Бузон, с дыркой во лбу, словно мешок, шлёпнулся на землю. Бандиты замерли, глядя на погибшего товарища. Девчонка снова завизжала, на сей раз сама себе зажав рот ладонью. Отползая в сторону, она сучила ногами, от страха пиная труп бедняги.
– Ну вот, – продолжил Андре. – Вас осталось всего четверо. Значит, двадцать экю–это по пять на каждого. Моё предложение ещё в силе.
– Ах ты, ублюдок! – зарычал усатый главарь, выхватывая с пояса палаш.
Мужчина бросился вперёд, и остальные трое разбойников как по команде тоже кинулись в атаку. Шевалье даже успел пожать плечами. Ловко увернувшись от исключительно глупого выпада палашом, юноша перехватил руку нападавшего. Наёмник потерял равновесие и повалился вперёд. Андре подсел под него и одним колющим ударом пронзил усатому грудь шпагой. Развернувшись на каблуках, юноша снял с пояса на груди второй пистолет и застрелил следующего нападавшего. Мужчина рухнул словно подкошенный, в метре от него. Освободившись от бездыханного тела усатого, шевалье взмахнул шпагой и оказался лицом к лицу против двух мужчин. Тот самый лысый коротышка держал в руках довольно изысканный стилет, видимо, прежде принадлежавший знатному человеку, второй же был вооружён собственными кулаками.