Анна Харфагра
Шрифт:
Лисовин почесал за ухом, как обыкновенная собака.
– Что за манеры! При даме чесать за ухом… Впрочем, мы можем подружиться. Тогда я научу тебя изысканным аристократическим манерам и даже буду приносить кое-что
Анна вдоволь наговорилась с новым знакомым. А потом услышала шум в самой темной части сада. Кто-то раздвигал кусты мощным телом, нимало не скрываясь и никого не боясь. Девушка спряталась за деревом. А потом подумала: «Да от любого волшебника я сбегу гораздо быстрее, чем он поймет, кто к нему пожаловал. Зачем же мне прятаться?»
Дочь художника выглянула из-за дуба. За день она насмотрелась разных чудес. И чем было ее удивить старому саду после свежевыросшего дуба? После невозмутимой совы? После… после… нд-а-а…
На поляну, флегматично пожевывая, вышел олень с целой рощей рогов на голове.
«Этого не может быть, – сказала себе Анна. – Это уже слишком! До чего же ты хорош… Но тебя тут быть не должно. Олень! Абсолютно беззаконный олень. Я не позволяла ставить тут оленей. Ну, олень. Эка невидаль. Олень это просто такая корова, которая бегает по лесу ради хорошей фигуры. Вот она и сделалась поджарой… да еще нацепила новые рога на голову.
Олень прошествовал через поляну, не заметив Анну.
Выйдя из-за дерева, она разрешила себе сделать выдох.
Положительно, кем бы ни был этот новый волшебник, а он переборщил. Так нельзя! Допустим, у него даже есть вкус. Но все новое он ввел без ее разрешения. И сад, еще недавно бывший тайным царством Анны, вдруг наполнился опасностями, сделался чужим и непослушным. Раньше деревья шелестели, когда она говорила им, ветер начинался и переставал по ее мысленному приказу, а на кустах росли ягоды именно там, где она хотела их найти. А теперь? Все это безобразие пусть и красиво, но достойно самого сурового порицания. Разве можно так себя вести? Разве можно слушаться какого-то чужого волшебника!
Как будто мало ей Гуга с его скверным нравом!
Она решительно направилась к дому, придумывая, как бы ей наказать сад и вернуть полное над ним владычество. Слава богу, хотя бы дом ни в чем не изменился. Очень хороший, старый, добрый, покладистый дом.
Конец ознакомительного фрагмента.