Анна Фаер
Шрифт:
– Вот! Мы не можем пройти мимо! Давайте прокатимся!
– Да! – радостно заговорил Дима. – Это будет весело! Пойдёмте!
Он взял на себя роль главного и потащил нас с Максом за собой. Мне это нравится. Я люблю, когда Дима чем-то очень увлечён. Люблю, когда его глаза зажигаются так ярко из-за разных глупостей.
И больше всего мне нравится, когда он начинает говорить в точности, как я. Так же радостно и вдохновлённо. Это не кажется каким-то подражанием, это всегда выходит очень естественно и приятно. Особенно, если учитывать, как долго я трещу таким образом над его ухом. Конечно, нет ничего
Только когда мы уже сидели в кабинке, я заметила, как бледные аристократически тонкие пальцы Макса нервно трогают ремни безопасности.
– Ты боишься? – удивлённо спросила я.
– Нет. Просто всё должно быть безопасно.
Мы с Димой переглянулись, но ничего не сказали. Вместо того, чтобы обсуждать, врёт Макс или нет, мы почему-то начали тоже проверять свои ремни.
И вот нас медленно начало поднимать. Когда случалось что-то резкое, я и Дима начинали кричать во всё горло. Макс молчал. И кричала я не потому, что было страшно, а потому, что, когда кричишь, любой аттракцион становится веселей. Доставайте карандаши и блокноты и записывайте. Чтобы стало весело и не страшно на аттракционах, нужно всего лишь хорошенько поорать.
Но на самом верху, когда нас подняло так высоко, что, казалось, мы выше всех высотных зданий нашего города, вместо улицы, я посмотрела на Макса. Он закрыл глаза и сильно сжал побледневшие дрожащие губы. Я ткнула его в бок:
– Ты боишься высоты?!
– Нет, вовсе нет! – не раскрыл глаз и не разжал побелевших рук от ремней безопасностей он.
– Ты боишься! – крикнул Дима.
– Может быть. Ну и что? – прошептал Макс.
– Раскрой глаза и не моргай! – приказала я. – И кричи! И не держись за ремни!
Мы с Димой синхронно разжали его похолодевшие руки. Макс открыл глаза и его ресницы испуганно задрожали.
– Не молчи! – крикнул ему Дима.
Нам подбросило, и мы с ним дружно заорали. Макс молчал.
– Просто попробуй в следующий раз! – я крикнула ему в самое ухо.
Макс всё ещё выглядел испуганно. Каждый раз, когда он хотел ухватиться за что-нибудь, мы с Димой удерживали его руки. Нас стало поднимать всё выше.
– Не забудь орать! – посоветовал ему Дима.
И вот, когда мы были выше крыши костёла, мы с Димой стали испуганно и радостно орать. И что вы думаете? Раздался стесняющийся и неуверенный крик Макса. А потом он вошёл во вкус. Даже истерически хохотал.
Когда центрифуга замедлила ход, и нам пришлось спускаться, Макс, покачиваясь, сказал:
– Никогда. Больше никогда мы этого делать не будем. И вообще забудьте.
Мы с Димой засмеялись.
Не успели мы сделать и нескольких шагов, как я потащила парней за собой.
– Дима! Тир!
Я сказала это так, будто дала команду своему псу. И знаете, что интереснее всего? Пёс радостно завилял хвостом и бросился послушно выполнять команду.
Он заплатил деньги и взял в руки винтовку. Правда, я не уверена, что это была винтовка. В оружии я разбираюсь меньше всего. Когда мы были с Димой маленькими,
Мы с Максом стояли в сторонке. Дима внимательно осмотрел винтовку, посмотрела на нас, а потом приложил её к плечу и стал целиться. Я с огромным любопытством за ним наблюдала. Он всегда имел страсть к оружию, всегда ездил с родителями в тир при милицейском участке, но я никогда ещё не видела, как он стреляет. А стреляет он метко! Из десяти возможных попаданий, он попал в десять! Я не сомневалась не на секунду. Конечно же, меня окружают удивительные люди! Я всегда глубоко в душе знала, что Дима на самом деле гораздо круче, чем мне кажется.
Очень приятный молодой человек, которому Дима заплатил деньги, был ошарашен.
– И у нас победитель! – не веря самому себе, кричал он громко.
Когда в руках у Димы был большой белый медведь, и он пожал руку мужчине, я кое-что заметила. Дима не отпускал руку слишком долго и что-то сказал на ухо приятному молодому человеку.
Дима присоединился к нам с Максом, и мы отошли немного в сторону. И я, и Макс хвалили его и говорили о том, как мы восхищены. Макс был, по-моему, суховат, но зато я уж это исправила.
– А что ты сказал ему на ухо? – неожиданно вспомнила я.
– Чтобы прицел поставил, как нужно,- самоуверенно ухмыльнулся Дима.
– Так он был сбит? – спросил Макс.
Дима кивнул, а потом вдруг посмотрел на медведя в своих руках так, будто впервые его видит. Недолго думая, он протянул его мне:
– Это тебе.
Как же банально! Почему он такой банальный?! Подарить игрушечного медведя, вы только подумайте! Ведь настоящего было бы гораздо интереснее получить, разве нет? Но знаете, что хуже всего? Хуже всего то, что я понимаю, как это банально и скучно, но мне всё равно безумно приятно.
Я была немного растеряна, если признаться. Мне почему-то стало неловко. И даже почему-то стеснительно перед наблюдающим за нами Максом.
– О, это медведь,- ужасно нелепо прореагировала я. – И он такой мягкий. Буду с ним спать.
Я обняла игрушку и улыбнулась:
– Спасибо!
А потом нам троим стало неловко. Просто так. Ничего ведь не произошло, но мы почему-то молчали и медленно плелись сквозь толпу. Но Дима быстро разрядил остановку:
– Хочу есть!
Мы отправились к палаткам, чтобы купить чего-нибудь вкусного. Мой вечно голодный друг был нацелен на сладкую вату, но пока мы стояли в очереди, я увидела расфасованный попкорн. Рядом стоял мужчина, который, видимо, думал, покупать ему попкорн или нет.
– Попкорн! Это то, что нужно! Купи попкорн! – проорала у него над ухом я.
Он дико оглянулся, а Дима, вежливо и очаровательно улыбаясь, взял один пакетик. Если вам интересно, то мужчина всё-таки купил себе попкорна, прислушавшись к моим словам.
Дима открыл упаковку, мы стали шататься без дела и есть сладкий попкорн. Было скучно, поэтому мой уже не голодный друг приклеил мне на руку ценник, содранный с пакетика от попкорна.
– Это твоя цена,- по-детски весело сказал он.