Анка
Шрифт:
— Здравствуйте, тетенька! — поздоровался Петька, шмыгая носом.
— Здравствуй, мальчик!
Петька и Фролка, не теряя времени, начали выгружать из-за пазух бинты, марлю, вату и складывали все это на столе. Анка, радостно улыбаясь, опросила Петьку:
— А знаешь, кому я понесу твой и Фролкин подарки?
— Знаю, — шмыгая носом, ответил Петька. — Партизанам.
— Умница. Ты добрый мальчик. Славный. Утри нос, и я от имени всех партизан, поцелую тебя.
— Не хо-о-очу… — смущенно пробормотал Петька, вынимая
Но Анка все же расцеловала его.
Смеркалось. Бирюк торопился. Нельзя было терять ни минуты. Красная Армия стремительно наступала. Под ее сокрушительными ударами немцы откатывались от Армавира и Майкопа к Краснодару. Удирали без оглядки и отборные горнострелковые гитлеровские части, бросая вооружение и боеприпасы. Не знали об этом Кавун и Васильев, так как ни рации, ни связи с другими отрядами у них не было. Этим и воспользовался Бирюк… Он вошел в пещеру, сорвал с головы шапку, осмотрелся. От его мокрой от пота чуприны валил пар. Краснов и партизаны обратили к Бирюку вопрошающие взгляды.
— Носилки для больных готовы? — спросил Бирюк.
— Готовы, — ответил Краснов. — А в чем дело?
— На марш, Михаил Лукич…
— Да ты скажи толком, что случилось? — спросил Краснов.
— Немедленно на марш. Некогда разговоры разговаривать. В полночь из Пятигорского сюда выступает батальон немцев, чтобы утром напасть на нас. Целый батальон! — бил тревогу Бирюк, напирая на слабохарактерного Михаила Лукича.
— Дело это не шуточное, и так, сломя голову бросаться бог весть куда — нельзя. Да точно ли немцы близко? — строго посмотрел на Бирюка Краснов.
— Точно. Достоверно. Я через того старика разведал, у которого в сарайчике скрывался, когда спас Паука. Дед ходил в Пятигорское к своим знакомым, три дня пробыл там. Говорит, немцы решили покончить с нами. Бросают сюда целый батальон. Ночью выступают. Надо спешить.
— Куда?
— Старик все разъяснил мне. Я поведу отряд такими потайными тропами, что и сам черт не выследит нас. Мы вольемся в отряд «Кубань». Тогда будем именоваться: отряд народных мстителей «Кубань — Родина».
«Ну и мастак брехать», — усмехнулся про себя Паук. Он один знал истинные замыслы Бирюка.
— Где же этот отряд? — все еще настороженно спросил Краснов.
— Между Фанагорийским и Хадыженской, за Псекупсом. Вот тут, — сказал Бирюк, тыча пальцем в карту.
Краснов задумался.
— Это хорошо, если вольемся в отряд… Объединим свои силы… Но как же быть с Анкой?
— А где она?
— Выполняет задание.
— Не знаю, — развел руками Бирюк. — Вы начальство, вы и решайте. Только задерживаться нельзя ни на час. Иначе все погибнем.
— Пойду посоветуюсь с Васильевым, — и Краснов вышел.
Партизаны окружили Бирюка, расспрашивали, далеко ли до отряда «Кубань» и не опасна ли дорога. Бирюк уверял, что очень близко,
— Товарищи, быстро приготовиться к походу, — и с горечью спросил: — Как же нам быть с Анкой? Вот грех…
— Может, она уже возвернулась? — предположил Бирюк.
— Кабы вернулась — была бы тут.
— А ежели туда… к летчику завернула? — подсказал Бирюк.
— А что… — ухватился за эту мысль Краснов. — Может и так быть. Давай сбегай, узнай.
— Это я мигом дело… — проходя мимо Паука, Бирюк незаметно толкнул его.
Анка вернулась несколько позже Бирюка. Она задержалась около Цыбули, перекладывая из узла в санитарную сумку приношения Петьки и Фролки.
Когда Бирюк вошел в хижину, Анка уже спускалась по тропинке в ущелье. Коптилка слабо мерцала, в хижине стоял полумрак. Очаг погас. Орлов лежал в унтах, в меховой куртке и в шлеме.
— А-а, вернулся? — заулыбался Орлов.
— Вернулся, — мрачно прогудел Бирюк, подходя к лежанке больного.
— Удачно сходил в разведку?
— Да как сказать… — Бирюк потянул из кармана камень. — Кому как… А мне всегда удача улыбается… — он с такой быстротой ударил Орлова камнем по голове, что тот не успел ни вскрикнуть, ни пошевельнуться.
Бирюк открыл дверь, выглянул. У каменного выступа, на повороте тропы, ведущей к пещерам, маячил Паук. Бирюк вернулся к лежанке, пошарил рукой в изголовье, нашел пистолет и выстрелил Орлову в грудь…
Анка подходила к хижине, когда до ее слуха донесся глухой пистолетный выстрел. Она вздрогнула, остановилась. И сейчас же от хижины к выступу кто-то торопливо зашагал, прихрамывая. Анка едва не вскрикнула, зажав ладонью рот.
«Бирюк?.. Неужели он… его?» — от этой мысли перехватило дыхание.
Бирюк вдруг остановился. Анка спряталась за хижину. После короткого раздумья Бирюк медленно направился к выступу. Боясь быть замеченной, Анка отвалила камень, которым была заделана дыра между валунами, сняла с себя санитарную сумку, бросила ее в дыру и с трудом сама протиснулась в хижину.
— Яша… Яшенька… — шептала она, склоняясь над лежанкой. — Милый… Родной… Ну, отзовись… Откликнись. — Тут она разглядела пистолет, простреленную меховую куртку, отшатнулась, вскрикнула: — Сволочь!.. Бандит!.. — и не помня себя выскочила из хижины.
Анка бросилась было к Васильеву, к товарищам, но оборвала бег, попятилась назад. На нее от выступа угрожающе надвигались две тени.
— Анна Софроновна! — окликнул ее Бирюк.
У Анки стучали зубы. Она вся тряслась, как в лихорадке. Какой-то душный ком подкатил к горлу, она хотела крикнуть, но не могла. Выхватила из-за пазухи пистолет и выпустила всю обойму. Пули просвистели мимо ушей Бирюка и его приятеля. Анка побежала по тропе, поднимавшейся к поляне.